– Полно, Томас, ты знаешь, что я не из тех, кого можно растрогать такими словами.

Тем не менее она была растрогана. Она ничего не могла с собой поделать. Ему достаточно было бросить взгляд в ее сторону, и она сгорала от желания. Даже лесть, слетевшая с его губ, не казалась ей пустой.

Катерина услышала шаги в коридоре, до нее донесся запах кедра и мускуса – его запах. Он положил руку ей на плечо. Она закрыла глаза.

– Томас, не здесь! – прошептала она.

– Мы в безопасности, здесь никого нет. Все в церкви, слышишь?

Из часовни доносилось пение. На горизонте восходит солнце, раскрашивая небо в тысячу оттенков розового; небо раскрывается, как цветок. Сеймур развернул ее к себе. На его лице уныние и что-то еще – злоба, тревога, страх? Она искала в его глазах привычную теплоту и не нашла.

– Брат предрекает самое худшее, – сказал он, не глядя ей в глаза. Катерина обняла его за шею, притянула к себе, но он отстранился и сдавленно воскликнул: – Нет!

– Томас, в чем дело?

– Король намерен взять тебя в жены. – Последнее слово он произнес едва слышно, но его лицо почти ничего не выдавало. Он не тот человек, который любит демонстрировать окружающим свою слабость, и все же Катерина заметила морщинки в углах его глаз. – То, чего я боялся.

– Вздор! Последнее время король почти не смотрит в мою сторону. Это просто сплетни. – Она рассмеялась, но его лицо было по-прежнему серьезно и холодно.

– Сплетни… – У него был несчастный вид.

– Мне король ничего не говорил. Если бы он захотел взять меня в жены, он бы наверняка сказал об этом мне. Тебе не о чем беспокоиться, – быстро проговорила она.

– Нет, Кит, – хрипло произнес Сеймур, – это не сплетни. Он отсылает меня прочь. – Он по-прежнему отводил глаза в сторону. Катерина не могла этого вынести, ей хотелось схватить его за плечи, обвиться вокруг него, прильнуть к нему.

– Посмотри на меня, Томас… Любимый!

– Меня на неопределенный срок отправляют в Нидерланды.

– Как в Нидерланды?! Тебя назначили в посольство?

Он кивнул.

– Но… – она взяла его руку и поцеловала ее сухими губами, – я ничего не понимаю. Разве представлять его величество за границей не почетно?

Он взял ее руку в свои, сжал; его кольцо больно впилось ей в кожу. Руки у него были теплые, у нее – ледяные.

– Подальше от двора. С глаз долой – из сердца вон, Кит. Он избавляется от меня.

– Нет… – Она смутилась и не могла толком собраться с мыслями. – Ведь такой пост – большая честь!

– Ты не понимаешь. – Он возвысил голос; он злился. – Вдали от двора я не буду иметь никакого влияния. Я буду никем. А он… – Он запнулся и с трудом, как будто у него болят зубы, закончил фразу: – Получит тебя!

– Ничего подобного. Ты все выдумываешь, Томас!

– Ты не знаешь его так хорошо, как я.

– Ты поедешь и исполнишь свой долг перед королем, вернешься, овеянный славой, и мы…

Она ждала, что он закончит за нее: «И мы поженимся», но он молчал.

– Кит, я знаю мужчин. И знаю, на что он пойдет, чтобы получить желаемое.

– Томас, у тебя нет доказательств. Нет ничего, кроме слухов, – возразила она, хотя в ее душу уже закралась тень сомнения.

– Он тебя получит! – процедил Томас.

Его слова – как удар в солнечное сплетение. Почему он так уверен? Решимость Катерины ослабевала. Его слова губят сказку, которую она все время себе рассказывает. Жаль, что нельзя бежать отсюда куда глаза глядят!

– Уедем вместе, – прошептал он, словно прочитав ее мысли. Его горячее дыхание обожгло ей ухо; его борода щекотала шею. – Уедем за границу, куда-нибудь подальше…

Но оба понимали, что это так же невозможно, как улететь к звездам.

– Ш-ш-ш. – Катерина прижала палец к его губам. Сердце у нее словно замерзло. Она лелеяла мысли о том, как они будут вместе; рисовала картины их жизни вдали от двора, где все шпионят и подслушивают… и вот ее мечты развеялись в один миг. Ей, так же как и ему, прекрасно известно: королевский гнев грозит им даже за тайные помыслы; он способен бросить тень даже на их мечты. Она живо представила, как голова ее милого Сеймура со стуком падает на эшафот у всех на глазах. Ее передернуло. А Сеймур – человек тщеславный, он не сможет долго прятаться в захолустье, даже если они найдут место, где можно укрыться. Она достаточно хорошо его изучила. Рассыпается в прах еще одна выдуманная ею сказка.

– Что ж, на все Божья воля, – вздохнула она.

– Королевская воля, – уточнил он, выдвинув вперед подбородок; на виске у него пульсировала жилка.

Катерина приложила к ней палец, слушая его пульс. Потом вздохнула и подавленно прошептала:

– Да…

Сеймур круто развернулся, не подарив ей ни прощального поцелуя, ни доброго взгляда; длинный плащ развевался на ходу.

– Это одно и то же, – сказала она ему вслед, но он был уже далеко. Его шаги гулким эхом разносились по коридору. Он уходил. Бряцал его меч, звенели шпоры. Катерина никак не могла успокоиться. Ей казалось, что она распадается на мелкие кусочки. Сеймур повернул за угол и скрылся из вида. Она осталась в зияющей бездне, из которой вдруг родилась предательская мысль: поскорее бы Господь забрал короля к себе!