Ларри Нивен. Человек-мозаика
Перевод с англ.
– О. Колесников
В году нашей эры 1900 Карл Ландштейнер разделил человеческую кровь на четыре типа: А, В, АВ и О - по совместимости. Благодаря этому стало возможно сделать пациенту переливание крови с некоторой надеждой, что это его не убьет.
Движение за отмену смертной казни в те годы едва успело начаться, но уже оказалось обречено.
Vh83uOAGn7 - таков был его телефонный номер, номер его водительских прав, номер в системе социальной безопасности, номер военного приписного свидетельства и медицинской карточек. Два из этих номеров уже стали неактуальны, а остальные не имели особого значения - все, кроме медицинской карточки. Звали его Уоррен Льюис Ноулз. Ему предстояло умереть.
До суда еще оставались целые сутки, но сомнений в приговоре у него не было. Лью был виновен. На случай, если кто-то в этом усомнится, обвинение располагало железными доказательствами. Завтра в восемнадцать часов Лью приговорят к смерти. Брокстон под каким-либо предлогом апелляцию. Апелляция будет отклонена.
Камера была маленькая, удобная и обитая войлоком. Это не бросало тень на вменяемость заключенного, хотя безумие давно не служило оправданием нарушителю закона. Три стены были просто решетками. Четвертая стена, наружная, была цементной, окрашенной в приятный для глаза зеленый цвет. Но решетки, отделявшие его от коридора, от угрюмого старика справа и от крупного, слабоумного на вид подростка слева - решетки состояли из четырехдюймовых прутьев, отстоящих друг от друга на восемь дюймов, мягких снаружи - защищенных силиконовым пластиком.
Четвертый раз за этот день Лью вцепился руками в пластик и попытался его отодрать. На ощупь он был как прокладка из губчатой резины с жесткой основой в середине в карандаш толщиной и не отдирался.
– Это нечестно, - сказал Лью.
Подросток не пошевелился. Все десять часов, которые Лью находился в камере, этот парнишка просидел на краю койки; прямые, черные волосы падали ему на глаза, а лицо постепенно становилось все более мрачным. Длинные, волосатые руки двигались только во время еды, а все остальное не двигалось вовсе.
Старик при словах Лью поднял взгляд и спросил со злобным сарказмом:
– Тебя подставили?
– Нет. Я...
– По крайней мере, ты честен. И что же ты натворил?
Лью рассказал. Ему не удалось избавиться от нотки оскорбленной невинности в голосе. Старик насмешливо улыбнулся и кивнул, словно ждал именно этого.
– Глупость. Глупость всегда каралась по высшей мере. Если уж тебе приведется быть казненным, так почему не за что-то стоящее? Видишь парня по ту сторону от тебя?
– Конечно, - ответил Лью, не оборачиваясь.
– Он - органлеггер.
Лью почувствовал, что на его лице проступил ужас. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы еще раз посмотреть в соседнюю клетку, и каждый нерв в его теле вздрогнул. Парень глядел на него. Тусклыми глазами, едва видящими из-под копны волос, он смотрел на Лью, как мясник мог бы смотреть на говяжью тушу не первой свежести.
Лью поплотней придвинулся к прутьям между своей камерой и камерой старика. Голосом, упавшим до хриплого шепота, спросил:
– Сколько человек он убил?
– Ни одного.
– ?
– Действовал на захвате. Находил кого-нибудь, шатающегося в одиночку посреди ночи, накачивал наркотиками и отводил к доку, который заправлял шайкой. Все работы по умерщвлению выполнял док. Если бы Берни приволок мертвого клиента, док бы с него самого снял шкуру.
Старик сидел почти прямо напротив Лью, спиной к нему. Говоря, он оборачивался через плечо, но теперь, казалось, потерял к разговору всякий интерес. Руки его, скрытые от Лью костистой спиной, пребывали в постоянном нервном движении.
– Скольких он поймал?
– Четверых. Потом попался. Не очень смышленым оказался этот Берни.
– А вы что такого сделали, что оказались здесь?
Старик не ответил. Он совершенно перестал обращать на Лью внимание, плечи его слегка подергивались от движения рук. Лью пожал плечами и упал на свою койку.
Было девятнадцать часов, четверг.
В их группу входили трое захватчиков. Берни еще не судили. Другой был мертв - он шагнул через край пешеходной дорожки, когда почувствовал, как усыпляющий заряд попал ему в руку. Третьего сейчас вкатывали на каталке в госпиталь, находящийся рядом со зданием суда.