Языки легко давались Теме, но в силу неусидчивости надолго в голове не задерживались. Если не считать, конечно, определенный лексикон, который Артем активно и в удовольствие практиковал.

– Ящик Пандоры, наверное?
– подсказала Полина, помогая брату подняться.

Но Тему удалось лишь усадить, прислонив спиной к этому самому "ящику".

Приняв вертикальное положение, брат посерьезнел, сложил на груди руки и затянул:

– Crazy, crazy, baby, I go crazy(1)...

Когда Артем вспоминал Стива Тайлера(2) последний раз, он просадил на скачках деньги, вырученные от продажи маминых золотых украшений - их месячный бюджет. А еще раньше брат напевал "Crazy" перед тем как сообщить, что его "закрыли на срок" за драку с полицейскими. Тогда пришлось влезть в долги, чтобы Тему выпустили под домашний арест...

Полина бессильно опустилась на табуретку. Вот бы надавать брату затрещин, вылить ведро ледяной воды на его бестолковую голову, чтоб очнулся и хоть раз испугался того, что натворил. Хотелось по-настоящему разозлиться, но она не умела этого делать. Злость бурлила внутри, подступала к горлу, там и застревала.

– Полька, ты тока не расстраивайся, лады? Не повезло... сейчас... А потом повезет!

И Артем засветился пьяной улыбкой.

Кто-то из них должен отрезветь. И если Тема не может очнуться от алкогольного дурмана, значит, ей придется выбраться из своего кокона... Знать бы еще, как это сделать.

– Что. Ты. Натворил? Отвечай!

Полина схватилась за лацкан надетого на голое тело пиджака, тряхнула брата. Тот от неожиданности подскочил на ноги и теперь стоял покачиваясь посреди кухни - нелепый в своем дорогом костюме, с дурацкой клоунской улыбкой на лице, искренним удивлением в глазах.

– Поля!
– Артем запустил руку в темные вьющиеся волосы.
– Тут такое дело... я... заложил квартиру...
– Он сжал губы, причмокнул.
– Обещали проценты... но... и...

– И?
– Полина от отчаяния дернула за карман пиджака, и тот повис банановой кожурой.

Тема безропотно принял наказание.

– И все потерял. Вот!

Брат выудил из кармана мятые листы. Полина выхватила их, принялась торопливо читать. Договор на кредит под залог квартиры. Подписан год назад. Письма с претензиями по невыплате процентов. Письмо из суда.

Телефон Темы лихо вывел гитарное соло. Брат долго хлопал себя по карманам, пока не вспомнил, что оставил мобильник на холодильнике.

– Да, да... Шит... Нет, я понял.
– Жилка на виске Темы напряглась.
– Но вы же знаете, я проиграл. У меня нет денег... Что? Это не развод... Подождите! Так не пойдет!

В трубке послышались короткие гудки.

Оба молчали. Стало слышно, как бьется о стекло шмель. Где-то далеко пискнула пичуга.

Полина развернулась и пошла к себе. Ей надо было подумать.

***

Она оперлась на закрытую дверь, сползла на пол. Взгляд блуждал по комнате. Знакомые с детства вещи стали почти родственниками, Полина черпала в них силу. Казалось, ее окружает семья, она в безопасности.

У стены стоял старинный комод, давным-давно Ита выменяла его у коллеги-бутафора. Посередине - огромная кровать с покосившейся резной спинкой, подарок бабушке с дедушкой на свадьбу. Рядом - тумбочка со старушкой "Вегой". Вместо подоконника - широченный стол, заваленный кисточками, красками, папье-маше, всевозможными крючочками, лентами, нитками и остовами незаконченных кукол. Здесь Ита творила свое волшебство. В детстве чудилось, что бабушка вовсе не лепит кукол, а колдовством выманивает из неведомого мира миниатюрных людей. Но потом Полина выросла и поняла, что Ита просто была отличным мастером. После смерти бабушки она постаралась ничего не менять, только разгребла на столе место для своих рисунков и переклеила обои...

Что же делать? Полина порылась в сумке, достала две купюры. Последние стольники до конца месяца. Зарплата продавца книжного магазина не располагала к роскошеству. Как бы на еду хватило, а тут квартиру выкупать!

На Тему надеяться нечего - братец ни дня в своей жизни не работал, только ввязывался в провальные прожекты. Иногда, правда, деньги материализовывались в его карманах, Полина на всякий случай не спрашивала, в чем секрет трюка. Темка покупал ей конфеты, дорогие побрякушки и платья, а сам завеивался в очередной загул. Возвращался худой, изможденный, с остекленевшими глазами, и Полина откармливала его борщами, тефтелями и домашними варениками, в промежутках отвечая на звонки лапуль, мась, бэбиков, кисуль и прочих пассий. Смазливая физиономия брата и его цыганская щедрость делали свое дело, женское внимание преследовало Тему. Но пресытившись, он бежал за помощью к сестре, и она отшивала всех, притворившись рассерженной женой. Пришлось выучить пару витиеватых ругательств, благо родная Мясоедовская подбрасывала идеи...

Интересно, если бы она умела злиться, если бы могла показать характер, вылила бы сейчас отчаяние на брата? Ведь вот он - виновник всех бед! Полина усмехнулась. Но такого шанса у нее нет. В конце концов родных не выбирают: какие судьба сдала карты, теми играешь. И Полина играла. Вот уже двадцать три года.

Она принялась мерить комнату шагами - от комода до окна, от окна до кровати и обратно к комоду. Замкнутый круг - шагов и мыслей. Чтобы вернуть квартиру, нужны деньги, а единственно ценное, что у нее есть (было, поправила себя Полина) - это квартира. Валяться в ногах и бить на жалость кредиторов Артема, она, во-первых, не сможет, во-вторых, это бесполезно. Скорее, бить будут они, и уже не на жалость, а кастетами и по почкам. Насмотрелась она на знакомых брата - в их присутствии подмывало надеть бронежилет и отойти на безопасное расстояние. Это Молдаванка, детка!

Оставался выход из дешевого сериала - немедленно и очень удачно выйти замуж. Полину начал разбирать истерический смех. Наверное, семейное. Тема тоже улыбается и поет, когда самое время есть пригоршнями антидепрессанты.

Она задержалась у комода. Из затертого зеркала смотрела бледная девушка с огненной копной волос. Полине всегда казалось, что вместо шевелюры у нее клоунский парик, что она на сцене, и люди таращатся на фигляра и ждут фокуса. Больше всего ей хотелось стать невидимой для жаждущей развлечения публики. Спрятав волосы под платок или шапку, Полина превращалась в мышь. Белая кожа, тусклый блеск каре-зеленых глаз, тонкие губы, щуплая фигура. Так естественней и привычней. Никто не лез к ней с фальшивым любопытством, и девушку это устраивало.