– Да, нам больше не придется идти на поклон к людям и эльфам. Все Средиземье откроется перед нами.

– Брат… но мы ж все равно будем вместе?

– Конечно, Кили. Я всегда буду с тобой. А теперь спи.

***

Сон растаял, оставив после себя странное ощущение нереальности происходящего. Фили вздохнул, не открывая глаз, и усилием воли подавил дрожь, почувствовав чье-то прикосновение к своим волосам. Вспышка надежды заставила сердце забиться быстрее. Гном распахнул глаза и тут же разочаровано выдохнул – это оказалась всего лишь Сигрид. Девушка сидела рядом с его лежанкой в походном шатре, где Фили залечивал раны. Она, не торопясь, перебирала светлые волосы гнома, переплетая растрепанные косы, но, заметив, что Фили проснулся, вздрогнула и быстро спрятала руки за спину:

– Прости, я не хотела тебя будить… – девушка покраснела и опустила глаза. – У тебя волосы обгорели, вот я и подумала…

– Все в порядке, Сигрид, – Фили отвернулся, скрывая разочарование: на одно бесконечно долгое мгновение ему показалось, что рядом вновь был брат. – Спасибо за заботу.

Сигрид действительно почти не отходила от него. Ранение, нападение дракона и последующее бегство из пылающего города не прошли даром даже для молодого и выносливого гнома. Несколько дней Фили провел в горячечном бреду, очнувшись уже в лагере у подножия Одинокой горы. Как потом рассказал Бофур, именно Сигрид убедила своего отца Барда в том, что спаслись они только благодаря гномам и должны отплатить сторицей. Так они попали в лагерь озерных жителей. А когда Фили пришел в себя, ему первым делом сообщили, что Торин жив и заперся в Эреборе, отказываясь вступать в переговоры. Молодой принц порывался сразу же отправиться к Горе сам, но болезнь слишком истощила его силы. Эльфийские лекари, прибывшие из Лихолесья, безапелляционно заявили, что гному нужен покой. На совете в составе его, Бофура и Оина было решено дождаться, пока Фили придет в себя окончательно, а потом отправиться к друзьям. В конце концов дракон был мертв, а значит пара дней промедления ничего уже не изменили бы. Ни Бард, ни эльфы, примкнувшие к ополчению Озерного города, не были против такого плана. Все надеялись, что старший племянник вразумит Торина, и между народами воцарится мир.

– Тебе что-нибудь принести? – голос Сигрид вырвал гнома из раздумий.

– Воды было бы неплохо, – Фили благодарно улыбнулся. – Хотя я бы и от эля не отказался.

– Эль будешь у эльфов просить, – усмехнулась девушка, вставая и направляясь к стоящему на низком столике кувшину. – Сам же знаешь…

– Он окончательно обезумел! – вдруг раздался голос с улицы, и Фили резко повернул голову, прислушиваясь.

– Я не спорю, но хочется верить, что этому есть объяснение, – ответил Бард; его голос гном уже знал очень хорошо.

– Семья Дубощита никогда не отличалась крепким рассудком, – насмешливо откликнулся первый собеседник, судя по выговору эльф. – И похоже это у них передается из поколения в поколение.

– Как бы то ни было, это достойные воины, – возразил Бард. – А я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал.

– Жаль, они твоего мнения не разделяют, – эльф был неумолим. – Не забудь, этот темноволосый щенок чуть не всадил в тебя стрелу!

Сигрид приглушенно охнула, а Фили еле сдержался, чтобы не выдать волнения.

– Хватит, Леголас! – окрикнул спутника Бард. – Еще не хватало…

Голоса стихли, когда собеседники прошли мимо шатра. Фили крепко задумался. Среди гномов он знал только одного лучника. Но как такое было возможно? У него не было сомнений в том, что произошло в Эсгароте. Кили напал на него, а последние слова Тауриэль до сих пор звучали в ушах…

– Послушай, – гном обернулся к девушке. – Если тебя не затруднит, попроси своего отца зайти ко мне. Я должен знать, что происходит.

Сигрид кивнула и вышла. Фили не ждал, что у Барда найдется время до вечера, однако не прошло и получаса, как мужчина зашел внутрь, а вслед за ним вошел эльф, сразу же смеривший гнома неприязненным взглядом. Фили приподнялся и сел на лежаке.

– Я слышал, что вы ходили к Горе, – гном не стал таиться и сразу перешел к делу.

– Да, – Бард кивнул. – Но не слишком успешно.

– Что произошло? – Фили нахмурился.

– Боюсь, Торин не склонен к переговорам, – мужчина невесело усмехнулся; Фили чувствовал, что он подбирает слова, чтобы не задеть его и был за это благодарен. – Сегодня они обвинили нас в предательстве. Боюсь, он считает, тебя и твоих друзей погибшими по нашей вине.

– Почему ты его не разубедил? – гном удивленно вскинул взгляд.

– Если бы…

– Потому что твой брат попытался его убить, – в отличие от Барда Леголас не думал церемониться.

– Кили? – одно дело было догадываться, другое – услышать собственным ушами. – Он в Эреборе?

– Если это твой брат – темноволосый, почти без бороды и с луком, то да, он в Эреборе, – эльф поморщился.

– Я должен немедленно отправиться туда! – Фили дернулся, чтобы встать, но заживающая рана опять отозвалась болью. – Я смогу вразумить дядю.

– Да, об этом я сам хотел тебя попросить, – Бард подошел и положил руку гному на плечо, удерживая. – Но сейчас уже вечер. Завтра утром мы вместе отправимся к воротам. Я надеюсь, что Торин тебя послушает.

– Должен послушать, – как бы Фили не хотелось скорее увидеть друзей, он понимал, что мужчина прав. – Хорошо, так и решим.

– Договорились, – Бард улыбнулся и вышел.

Фили вновь откинулся на подушки, когда вдруг услышал голос Леголаса – оказывает тот задержался в шатре.

– Я видел его сегодня. И я помню его, когда вы были в нашем лесу, – негромко проговорил эльф. – Ты же знаешь, что это уже не твой брат.

– Тебе какое дело? – их неприязнь была вполне взаимной.

– До вас – никакого. Но я чувствую в тебе ее свет. Также как сегодня почувствовал его в нем. Мне не нужно знать, что произошло, – остановил он Фили, уже открывшего рот. – Мне неважно, почему она решила спасти вас такой ценой. И я должен закончить то, что она начала.