Пролог
То что свято, то и клято.
А у нас бока намяты
при любых наших словах, -
на то царский был указ.
Во стольном граде, сто раз оболганном, в Московии далёкой, за церквями белокаменными да за крепостями оборонными, жил да правил, на троне восседал царь-государь Николай Хоробрый, самодур великий, но дюже добрый: народу поблажку давал, а на родных детях отрывался. И была у царя супружница - молодая царица свет Забава Путятична красоты неписаной, роду княжеского, но с каких краёв - никто не помнил, а может и помнить было не велено.
Глава 1. О том, как Забава Путятична долеталась
И слух пошёл по всей земле великой
о красоте её дикой:
то ли птица Забавушка, то ли дева?
Но видели, как летела
она над златыми церквями
да махала руками-крылами.
Мы царю челобитную били:
– Голубушку чуть не прибили.
Приструни, Николаша, бабу,
над церквами летать не надо!
Государь отвечал на это:
– Наложил на полёты б я вето,
да как же бабе прикажешь?
Осерчает, потом не ляжешь
с ней в супружеско ложе,
она же тебя и сгложет.
Вот так и текли нескладно
дела в государстве. Ладно
было только за морем,
но и там брехали: "Мы в горе!"
Впрочем, и у нас всё налаживалось.
Забава летать отваживалась
не над златыми церквями,
а близёхонькими лесами.
Обернётся в лебедя белого
и кружит, кружит. "Ух смелая!
–
дивились на пашне крестьяне.
–
Мы б так хотели и сами."
Но им летать бояре запрещали;
розгами, плетью стращали
и говорили строго:
– Побойтесь, холопы, бога!
Холопы бога привычны бояться,
он не давал им браться
ни за топор, ни за палку.
Вот и ходи, не алкай,
да спину гни ниже и ниже.
Не нами, то бишь, насижен
род купеческий, барский,
княжий род и конечно, царский.
Нет, оно то оно - оно!
Но если есть в светлице окно,
то сиганёт в него баба, как кошка,
полетает ведьмой немножко,
да домой непременно вернётся.
А что делать то остаётся
мужу старому? Ждать
да в супружеском ложе вздыхать.
Ну вот и забрезжил рассвет,
а её проклятой всё нет.
Кряхтит Николай, одевается,
на царски дела сбирается
да поругивает жену:
"Не пущу её боле одну!"
Ну "пущу не пущу" - на то царская воля.
А наша мужицкая доля -
по горкам бегать,
царевну брехать.
Но в руки та не даётся.
Поди, ведьмой над нами смеётся,
сидя где-нибудь под кусточком?
Оббегали мы все кочки,
но не сыскали девку.
Царь зовёт бояр на спевку
да спрашивает строго:
– Где моя недотрога?
– Никак нет, - говорят.
– Не знаем.
Чёрта послали, шукает.
Пир затеяли, ждут чёрта.
Тот пришёл через год: "До чёрта
в лесу ёлок колючих и елей!"
Бояре выпили с горя, поели
да песни запели протяжные.
Посол грамоту пишет бумажную
на заставушку богатырскую:
"Так и так, мол, силу Добрынскую
нам испытать бы надо.
Пропала царская отрада -
Забава Путятична легкомысленна.
Долеталась птичечка, видимо.
Приходи, Добрынюшка, до Москвы-реки,
деву-лебедь ты поищи, спаси.
/ Точка, подпись стоит Николашина, /
а кто писарь - не спрашивай!"
Свистнули голубка могучего самого,
на хвост повесили грамотку сальную
и до Киева-града спровадили.
Чёрт хмельной говорил: "Не надо бы!"
Но дело сделано, сотоварищи.
Пока голубь летел до градищи,
мы по болотам рыскали,
русалок за титьки тискали
да допрашивали их строго:
– Где царская недотрога?