Я прикрыла глаза и представила себе завтрашний день. Яркое солнце, чертову траву и первую траншею на раскопе. И первую пыль Древности, которая осядет на моих плечах.

*имеется в виду граница Республики Алтай и Алтайского края.

** http://pixs.ru/showimage/DSC02564k6_5322006_7097852.jpg

***, только вокруг лес и зелень) Этот чадыр - реальный, стоял по дворе археологического клуба. Мы там сосиски на костре жарили)

========== 2. Дороги. ==========

– Там у третьего порога, за широкою ступенью, верно шелковые камни, бьется надвое дорога, слышишь? Правый путь ведет на пристань, путь окружный – в горы, к югу, но на свете нет дороги, чтобы нас вела друг к другу! Дороги сплелись в тугой клубок влюбленных змей, и от дыхания вулканов в туманах немеет крыло… Лукавый, смирись - мы все равно тебя сильней, и у огней небесных стран сегодня будет тепло…*

Нестройный хор, возглавляемый женским голосом, затих, стоило погаснуть гитарным аккордам. Сидящий в чадыре отряд, возглавляемым шефом, восседающим на центральном “месте вождя”, готовился к завтрашнему разделению - рано утром половина народа под моим руководством выдвинется в первую в этом году дальнюю разведку - по Чуйскому тракту, дальше на Усть-Коксу и параллельно течению Катуни по пересеченной местности. Потому как дальше Усть-Коксы дороги нет. Задача - пройти полторы тысячи километров и добраться до горы Челтогаш, заложить у ее подножия шурф на предположительно курганном могильнике, датируемом начальной границей Скифского времени и вернуться без приключений. Последнее обстоятельство вызывало у меня особый скептицизм.

Шеф останется в лагере, а мне предстоит “проверка на вшивость” - первый самостоятельный выезд, первые самостоятельные раскопки. Нашей команде предстоит уехать на край географии, где не работает никакая связь и на ближайшие пятьдесят километров - ни единого поселения, только горы и дикие пастбища. И не дай бог нам где-нибудь застрять!

Алиса со мной не едет - шеф назначил меня заместителем начальника отряда, а Алиса его же приказом меня замещает. Это вызвало скрытое недовольство у некоторых товарищей, рассчитывающих на это место. Не сказать, чтобы меня это волновало - я изначально на эту должность не претендовала. Назначили - спасибо за доверие. А нет… так и ладно. Я не для того сюда ехала. Семь экспедиций прошла рядовым членом отряда, и восьмую прошла бы так же. Но приятно, черт возьми.

За эти восемь лет Андрей Палыч Бородовский, доктор наук, археолог от бога и просто шедевральный человек стал для всех “старичков” больше, чем руководителем или преподавателем. За глаза его все привычно именовали шефом, а некоторые, в числе которых и мы с Лисой - Учителем. Он действительно научил нас всему. Не только в профессиональном плане. Он научил нас терпеть тогда, когда уже нет сил - просто потому, что так надо. Научил вставать и делать, как бы не было лень. Научил не бояться браться за то, о чем ничего не знаешь. Научил ценить мир вокруг себя и тех, кто рядом. На секунду или на годы - не важно. Шеф, Учитель… Он научил нас, и продолжает учить, лепить из нас тех, кто мы есть, делать каждого, кто ездит с ним, сильнее. Без него не было бы сейчас меня такой, какая я есть. Он смог встать на одну ступень с Батей - тот дал мне воспитание, детство, понятие любви и семьи. А Андрей Палыч научил не бояться неизвестности и улыбаться ей. Потому что вся наша жизнь - сплошная неизвестность.

Машина уже погружена. Поедем мы на нашем боевом коне - ГАЗ-66 с фирменной росписью кузова. Ох, и гонял же нас шеф, когда утром после Ночи Творила увидел это художество… За три года оно прижилось, было продублировано специальной краской и экспедиционная машина стала узнаваемой. Еще бы, такая птичка… В темноте увидишь - испугаешься! Надо будет предложить шефу идею со световозвращающей краской…

Пора спать - выезд в шесть утра.

Оставив гитару Алиске, я пошла к себе, но, вместо того, чтобы лечь спать, нашарила в палатке большой фонарь и тихонько пошла к выходу из лагеря. Перейти поляну, Чуйский тракт, отделяющий гору от реки, и добраться до своего заветного камня. Он, словно утес, выдается на стремнину и кажется совершенно неприступным. Надо просто знать, как на него забираться. Мы с Алиской нашли его еще в первую археологическую практику. Я вспомнила, как мы вдвоем - отчаянно трусящие семнадцатилетние девчонки, промокшие, замерзшие, забрались на этот камень и стояли на его вершине, глядя в бушующую под нашими ногами темную воду. Упасть туда - не выплывешь. Внизу острые камни и течение такое, что мгновенно сбивает с ног. Но это того стоило. Была холодная августовская ночь, река была полна воды после прошедших ливней и потихоньку сходящих с гор на юге ледников. Над водой и противоположным берегом Катуни клочками висел то ли туман, то ли слишком низко опустившееся облако. А мы стояли на камне в обнимку и смотрели на воду и огромные влажные звезды, висящие над горой, слушали шум леса и шуршание травы. Утром нам предстояло вернуться в Новосибирск - к родителям и привычному укладу жизни. Мы с Алисой смотрели на окружающий нас мир и тихо-тихо клялись друг другу, что обязательно сюда вернемся.

С тех пор перед каждым выездом из лагеря мы приходили на этот камень и смотрели на Катунь, лес, небо и горы. И просили милости Духов.

Я перешла дорогу и углубилась в прибрежный лес. Знакомыми дорожками, протоптанными среди высокого папоротника, я тихонько шла, не включая фонарь. Для того, чтобы найти дорогу, вполне хватало лунного света. Да и мне совершенно не хотелось разгонять эту уютную темноту горной ночи. Я вышла на берег и сняла кроссовки, встав голыми ногами на еще не успевший остыть после жаркого дня песок. Спустилась чуть ниже и пошла по кромке воды, ледяными иголочками обжигающей кожу. По телу побежали мурашки от разницы температуры и от собственных мыслей.

Все будет хорошо. Утром я поеду в первую разведку этого года. И дней через пять-шесть вернусь. И будет банкет с мясным тортом - тушенкой, намазанной на белый хлеб, будет ночной чай с травами, которые мы привезем из путешествия, и жареные на костре зефирки. Засунешь такую в огонь, подождешь, пока загорится, и быстро дуешь, гася пламя. И кусать ее, еще горячую, обгрызать подпаленный край!..

А потом приедут практиканты, человек двадцать. И станет совсем весело - будем учить молодняк премудростям походной жизни.

Я уселась на камешки, которые мы именовали “стиральной машиной Катунь-два” и вытянула ноги, чтобы они высохли. Ветер приятно холодил ступни, унося частички влаги. Отряхнув с них песок, я натянула носки и кроссовки и двинулась к темнеющим впереди высоким камням.

– Дашка!
– я оглянулась на тихий голос, раздавшийся чуть сбоку. Из леса вынырнула Алиса и спустилась ко мне.

– Одна собралась на Камень лезть? Сдурела? А страховать кто будет?
– она обеспокоенно покачала головой и неожиданно шлепнула меня пониже спины.
– Пошли давай, заместитель начальника экспедиции!