Шрифт:
Молва, любопытство, двусмысленность, сплетни — Девушка воплощает полноту ложного существования, категории которого выявил Хайдеггер.
Девушка — это ложь, апогеем которой является её лицо.
Когда Спектакль вовсю трезвонит о том, что женщина — это человек будущего, естественно, он имеет в виду Девушку, и будущее, которое он предсказывает, напоминает собой жалкое кибернетическое рабство.
«Несомненно!»
Девушке удаётся жить, имея в качестве всей своей философии дюжину невнятных концептов, которые непосредственно являются моральными категориями, то есть весь её словарный запас в итоге сокращается до пары «плохо / хорошо». Подразумевается, что для того чтобы сделать мир соответствующим её взглядам, его необходимо значительно упростить; и чтобы позволить ей жить в нём счастливо, требуется много мучеников, включая её саму.
«Слишком заметные физические недостатки, даже если они никоим образом не влияют на способности к труду, ослабляют людей социально и превращают их в вынужденных инвалидов труда» (Доктор Жюль Мозес, бюллетень «Afa-Bundeszeitung», февраль 1929).
Для Девушки наиболее нежное является одновременно и наиболее болезненным, наиболее «естественное» — наиболее наигранным, наиболее «человеческое» — наиболее механистическим.
Подростковый возраст — это категория, созданная совсем недавно в соответствии с потребностями массового потребления.
Девушка неизменно называет «счастьем» всё, что её порабощает.
Девушка никогда не бывает просто несчастной, она также несчастна от того, что она несчастна.
В конечном счёте, идеалом Девушки является домашнее хозяйство.
Блум — это кризис классических тендерных ролей, и Девушка является наступлением, предпринятым товарным господством в ответ.
В Девушке нет целомудренности, впрочем, развращённости в ней тоже нет. Девушка просто живёт в отстранении среди собственных желаний, связностью которых управляет рыночное Супер-Эго. Скука абстракции перетекает в эту ебатню.
Не существует ничего, что Девушка не смогла бы поместить в свой кругозор, ограниченный её убогой повседневностью: поэзия как этнография, марксизм как метафизика.
«Альбертина происходит из ниоткуда и крайне современна в этом: она парит, приходит и уходит, черпает из своего отсутствия привязанностей непостоянство, непредсказуемый характер, который даёт ей свою силу свободы» (Жак Дюбуа, К Альбертине: Пруст и значение социального).
Когда Спектакль обращается непосредственно к Девушке, он не гнушается некоторой бафмологией [3] . Так всё значение выступлений на эстраде бой-бендов или гёрл-бендов заключается исключительно в том, что они выступают на эстраде. Ложь заключается в том, чтобы посредством столь топорной иронии представить как ложь то, что является истиной Девушки.
3
Неологизм Р. Барта, введённый в работе «Ролан Барт о Ролане Барте» (1975), обозначающий изобретённую автором «науку об иерархии речевых уровней», посвященную изучению семантики и коннотации слов.
У Девушки внезапно начинается головокружение, когда мир перестаёт вращаться вокруг неё.
Девушка видит себя носительницей священной силы: силы товара.
«Я восхищаюсь детьми: они красивы, честны, им хорошо».
Мать и шлюха, в том смысле, который вкладывал в эти понятия Вейнингер, в равной степени представлены в Девушке. Но первая роль не делает её более достойной похвалы, чем вторая делает её достойной порицания. С течением времени можно даже заметить забавную обратимость этих ролей.
Девушка увлекательна подобно всем вещам, выражающим замкнутость на самих себе, механическую самодостаточность и безразличие к наблюдателю; так же, как насекомое, младенец, автоматический механизм или маятник Фуко.
Почему Девушка всегда вынуждена изображать какую-то активность? Чтобы непоколебимо пребывать в своей пассивности.
«Свобода» Девушки редко простирается за границы подчёркнутого поклонения самым ничтожным продуктам Спектакля; она заключается, по сути, в итальянской забастовке [4] против крайностей отчуждения.
4
Итальянская забастовка — забастовка, заключающаяся в строгом выполнении должностных инструкций в ущерб производительности.
«Будущее Девушки»: название группировки девушек-«коммунисток», организованной в южном пригороде Парижа в 1936 году для «развлечения, образования и защиты своих интересов».
Девушка хочет быть желанной без любви или любимой без желания. В любом случае её несчастью ничто не угрожает.
У девушки есть любовные ИСТОРИИ.
Стоит лишь вспомнить, что она подразумевает под словом «приключения», чтобы получить достаточно чёткое представление о том, насколько Девушка может бояться возможного.
В старости Девушка не становится менее омерзительной, чем в молодости. От одной точки к другой её жизнь является лишь постепенным погружением в бесформенность, и никогда — вторжением становления. Девушка погрязла во мраке времён.
С точки зрения образа Девушки возрастные и тендерные различия не являются значимыми. Не существует возраста, в котором нельзя быть поражённым молодостью, не существует пола, который запрещал бы нотку женственности.
Подобно тем журналам, которые общество предназначает Девушке и которые она столь мучительно пожирает, жизнь Девушки является разделённой и упорядоченной по множеству рубрик, между которыми царит самое большое разделение.