На одном из пальцев левой руки не хватает двух фаланг. На лице шрам. Сломанный нос свернут на десять градусов влево. Руки на вид мозолистые и сильные – видно, занимался физическим трудом.

«И вот эти руки лишили меня Молли?»

– Мистер Леопольд? – позвал Декер.

Тот продолжал смотреть в его сторону невидящими глазами. По крайней мере, так казалось Декеру.

По-прежнему не узнает. Хотя после бритья и стрижки Декер стал намного ближе к тому полицейскому, который семнадцать месяцев назад якобы оскорбил Леопольда в «Севен-илевен».

Декер посмотрел на лицо мужчины и включил свой ЦВМ. Кадр сменялся кадром, воспоминания мчались к тому времени, когда он предположительно столкнулся с этим человеком. Дата горела в его голове, будто написанная прямо на глазных яблоках. За месяц до убийства, так сказала Ланкастер. Для надежности Декер добавил к дате неделю до и неделю после.

Его ЦВМ жужжал, проматывая кадры час за часом, минута за минутой. В этот период Декер побывал в том «Севен-илевен» три раза.

Себастьяна Леопольда там не было.

Амос отключил ЦВМ и присел на стул, вделанный в стену.

– Мистер Леопольд, – негромко произнес он. – Вы меня узнаете?

Казалось, Леопольд слушает, но не слышит.

– Вы меня узнаете?

Леопольд покачал головой.

Он делал какие-то странные движения руками. Декер отметил узоры, которые выписывали ладони мужчины.

– Вам нужен адвокат, – сказал он и похлопал по своему портфелю.

Руки Леопольда замерли, и он кивнул.

Декер достал блокнот и ручку:

– Вы можете рассказать мне, что именно произошло той ночью?

– Зачем?

Странно, но в голосе Леопольда внезапно мелькнула настороженность. Декер допрашивал многих заключенных, многих обвиняемых. Большинство из них были тупыми, как грязь, и признавались в преступлениях, совершенных по еще более тупым причинам. Но некоторые явялись намного умнее, чем казались. И возможно, Леопольд – один из них.

– Вам нужна защита. Вы признались в трех убийствах.

– Я виновен. Я это сделал.

– Все равно вам нужно представительство в суде.

– Зачем?

– Так устроена система правосудия. Поэтому мне нужно знать факты.

– Они собираются меня казнить.

Голос ребенка, который признается и ждет наказания. Скрытный заключенный превратился в маленького мальчика. Декер задумался, не наркотики ли дают такой эффект, превращая в пинбол [10] мыслительный процесс мужчины.

– Это то, чего вы хотите?

– Не ко мне.

– Вы правы. Это в большей степени к судье и присяжным. Но вход все равно за вами. Итак, вы хотите рассказать мне, что произошло?

Декер взглянул на часы. Прошло четыре минуты. И в любую секунду мимо может пройти кто-то знакомый. Амос развернулся, чтобы сидеть спиной к двери камеры.

– Я их убил, – просто ответил Леопольд.

Сейчас он неотрывно смотрел на Декера. Тот выискивал во взгляде Леопольда любой намек на узнавание. И если он его увидит, то что сделает? Задушит этого человека, как тот задушил его дочь?

Леопольд снова принялся двигать руками. Сейчас он походил на дирижера, управляющего невидимым оркестром. Декер несколько секунд следил за этими движениями, потом перевел взгляд:

– И почему вы это сделали?

– Чувак достал меня.

– Какой чувак?

– Тот чувак. Который там жил.

– И чем он достал вас?

– Просто достал.

– Но чем именно?

– Херово отнесся ко мне.

– Вы там работали? Или были покупателем? В «Севен-илевен» на Десалль?

Леопольд проигнорировал вопрос и сказал:

– Ну, я его сделал, а?

– Как вы это сделали?

– Убил его семью.

– Нет, я имею в виду, как вы узнали, где он живет?

– Проследил за ним.

– Как?

Во взгляде мужчины появилось подозрение, которого Декер прежде не видел.

– Мне незачем рассказывать тебе это дерьмо. Ты коп? Хочешь обдурить меня?

– Мистер Леопольд, вы признались. Дурить вас уже ни к чему. Вы понимаете это?

Тот моргнул и потер шею.

– Ну да, похоже на то.

– И нет, я не коп. Итак, вы проследили за ним. Как?

– В смысле, как?

– На машине, пешком, на велосипеде?

– У меня никогда не было чертова велосипеда.