Хиз взял Илламэль за руку и развернул к себе.

– Так ты действительно его не любишь, или тебе мешают его регалии?!

Илламэль промолчала.

– Скажи, сестра. Это очень важно для меня.

– Я не люблю его. Но я не хочу, чтобы ты вмешивался во все это. Сама разберусь ...

– Когда я назвал тебя сестрой, то взял на себя ответственность за твою жизнь. Так что если я не буду выполнять обязанности брата, тогда к чему все было? Ты думаешь, я боюсь лорда Толли? Ошибаешься. Просто я не знал, как поступить. Ведь я считал, что он дорог тебе.

– Хиз, я тебя очень прошу: не вмешивайся. Если будет необходимо, я сама попрошу о помощи.

– Ты обещаешь?

– Конечно! К кому же я могу прийти за помощью как не к своей семье?

– Тогда ладно, - согласился Хиз, - но знай: отныне я буду следить за тобой, сестра. Мне совсем не нравится все, что вокруг тебя происходит. Посмотри на себя - осунулась, похудела. Перестала улыбаться и ходишь как в воду опущенная. И бледная, что та поганка.

Илла промолчала.

Хиз вздохнул:

– Нужно поторопиться. Уже много времени, а нам необходимо вернуться до того, как тебя хватятся твои темные лорды.

Они подошли к первому каменному мосту. Лир сидел и покорно ждал их. Страж отправил поисковик, остановив Иллу, которая уже была готова шагнуть на первый камень моста. Но он оказался неопасным, и они перешли на ближайшую скалу, омытую водами озера. Следующий мост и все последующие за ним тоже были на первый взгляд прочными, но Хиз проверял каждый, прежде чем они переходили на следующий отрезок пути.

Наконец Хиз и Илламэль преодолели последний мост, который казался самым опасным из всех. Это была скорее тонкая сильно выгнутая каменная ниточка, чем пригодная для перехода через пропасть переправа.

Теперь перед ними раскинулась некогда широкая и богато обставленная лестница, ведущая внутрь храма. Сейчас она была завалена снегом, но кое-где ветер смел снег в пропасть, и там лежали открытые участки, на которых виднелась торчащая между плитами пожухлая прошлогодняя трава и мелкие кустики. По краям лестницы безлистые деревья и кусты почти скрыли от взгляда каменные чаши и статуи, многие из которых валялись расколотые на части.

Наверху их ожидала распахнутая настежь дверь колоссальных размеров. Сквозь открытый проем можно было видеть часть главного храмового зала. Он тоже выглядел запущенным и брошенным из-за выросших в нем кустов и деревьев и, как и все вокруг, был завален снегом и обломками.

– Не могу поверить, что здесь кто-то может проводить ритуалы, - призналась Илламэль.
– Слишком уж все разрушено и необитаемо.

– Давай хотя бы взглянем на храм изнутри, - предложил Хиз.- Не зря же мы сюда притащились.

Они начали подниматься по ступеням, но Лир вдруг заскулил и завертелся на месте: он не мог вступить на лестницу, словно его что-то не пускало. Как будто перед ним выросла прочная невидимая стена.

– Наверное, животным нельзя заходить в храм, - предположил Хиз.

– Лир, жди здесь, - отдала приказ Илла.

Пес жалобно заскулил и начал скрести когтями каменную плиту, но Илла еще раз приказала ему оставаться на месте. Гном и девушка поднялись к двери и вошли в когда-то великолепный и грандиозный в своем величии храм.

Солнце уже стояло в зените. То, что предстало перед их изумленными взорами, трудно описать словами. Колонны расходились прямыми лучами пятью рядами по обе стороны от центральной части храма. В середине, на высоком постаменте, стояло солнечное божество - женская фигура в белоснежном хитоне и с венцом на голове. За все прошедшие тысячелетия статуя ни на каплю не утратила своего величия и грандиозности. Люди рядом с ней казались просо букашками. Крыши в храме не было, вместо нее колонны составляли навершие с круглым отверстием посередине, через которое на статую богини нисходил солнечный свет.

– А говорили, что Темные все разрушили, - прошептал пораженный гном.

Неожиданно в храме раздался громкий скрежещущий звук. Первый ряд колонн вздрогнул и плавно отъехал в сторону. Из открывшихся провалов показались двадцать высоких, одетых в белые хламиды с капюшонами жрецов. Они медленно выходили из подземелья, опустив головы и спрятав руки в широкие рукава.

Хиз выхватил меч. Илла тоже приготовилась к обороне. Лир взвыл бешеным голосом.

– Приветствуем тебя, о верховная послушница богини Любви и Света.