Я подошел к краю глубокой балки, с зарослями ивы на дне, услышал звон ручейка и разглядел на снегу цепочки следов вокруг. На снегу, выпавшем накануне, отчетливо виднелись оленьи следы, чуть поменьше оставил кабан, а по склонам вились цепочкой заячьи.

Охотничий азарт захватил меня целиком. Взяв в левую руку лук, я наложил стрелу и, придерживая ее указательным пальцем, был готов выстрелить в любой подходящий момент.

Одинокая самка оленя вышла из ивняка. Она медленно шла вдоль зарослей, изредка останавливалась и грызла нежные веточки ив. Я провожал ее взглядом, пока она не скрылась в ельнике за оврагом.

Идти за ней по следам было бы неверным решением. Обычно, набив брюхо, олень делает крюк и ложится так, чтобы видеть тропу, по которой он шел. Если по ней пройдет охотник, животное припадет к земле и будет лежать неподвижно, пока тот не пройдет мимо. Потом потихоньку встанет и убежит.

Главное правило на охоте в лесу: не идти по следам зверя. Нужно свернуть в сторону и искать холмики или заросли - словом, удобное местечко, где животное могло бы лечь и отдохнуть.

Я двинулся в обход оврага, пробираясь между деревьями. За оврагом они росли так близко одно к другому, что я видел не дальше, чем на десять шагов вперед. Войдя в ельник, я стал пробираться вперед шаг за шагом и все же умудрился задеть плечом ветку ели, и снег посыпался тяжелыми хлопьями. Тут же увидел, как в шагах двадцати поднялось облако снежной пыли. Волчица бросилась в погоню, но что она cможет сделать, даже если и догонит оленя?

"Не беда! Зверья тут водится много, а до ночи еще далеко", - подумал я и пошел дальше.

На краю небольшой полянки в шагах пятидесяти от меня большой лось-самец объедал веточки какого-то кустика.

Видеть меня он не мог. Нас разделяла стена из молоденьких елочек, за которыми я и затаился, приготовившись к стрельбе.

Мимо, совершенно беззвучно пронеслась Муська. Слова проклятий едва не сорвались с языка. Но видимо, сохатый решил, что молодая волчица не опасна. Он, конечно, перестал объедать веточки, но и не убежал. Повернулся к охотнице и пару раз ударил копытами в землю перед собой.

Муська, кружила вокруг, заставив лося двигаться, чтобы не потерять возможности нанести удар передними ногами.

Я шаг за шагом подходил все ближе и ближе, пока не решил, что пора стрелять. Мне удалось натянуть тетиву к уголку рта. Тогда я даже этого не заметил. Стрела рассекла воздух и вонзилась в бок лося. Он перепрыгнул через волчицу и скрылся в ельнике. Муська побежала за ним.

Наложив вторую стрелу, я медленно пошел вдоль цепочки волчьих следов. Стрелять второй раз не пришлось. Вскоре я наткнулся на издыхающего лося. Он лежал, уткнувшись рогами в землю. Стрела торчала под лопаткой, войдя в тело рогача почти по оперение.

Волчица бегала вокруг, покусывая трофей то за ногу, то за живот.

Радовался ли я тогда?

Восторг был скоротечен, подобен оргазму, после секса в общественном месте. Когда тут же осматриваешься, пытаясь понять, а были ли нежелательные свидетели? Испортил себе праздник души одной только мыслью: "Как я сам его потащу?"

Понятно, что никак...

Взяв морду волчицы в ладони, заглянул в лукавые глазенки и несколько раз произнес: "Охраняй!"

Так, на всякий случай...

Но пробежав к стойбищу большую часть пути, рядом ее так и не увидел.

Едва заметил дым от костра, закричал:

– Я убил лося!

В ответ зазвучали детские голоса:

– Лоло убил! Лоло убил!

Навстречу мне бежали женщины и дети.

Обратный путь к ельнику мне показался очень долгим. Все-таки зря женщины позволили детям пойти с нами.

Возможно, на этот раз просто повезло. Но лось лежал там, где я его оставил. Рядом сидела Муська.

Всю дорогу переживал, опасался обнаружить у трофея хищников-мародеров и волновался о волчице. Хоть и доросла она до размеров взрослого волка, но все еще оставалась щенком.

Женщины ходили кругами вокруг сохатого, причитая, какой я молодец! Теперь их "Лоло" звучало для моих ушей приятно.

Тащить тушу самца было тяжело. Он весил пятьсот или шестьсот килограмм. Постоянно цепляющиеся за крупные ветки и лежащие на земле деревья ветвистые рога задерживали нас не меньше, чем необходимость обходить холмы и ямы.

К стойбищу подошли уже в сумерках. Навстречу нам вышли встревоженные мужчины. Они вернулись недавно и как раз обсуждали, идти ли по нашим следам или предпринять что-нибудь другое. Недоумевали, что побудило женщин и детей убежать в лес?

Кстати на этот раз им не удалось ничего добыть. Понятное дело: за подлеском не спрятаться, не обойти скрытно стадо. На снегу все не белое становится заметнее.

Еще веселей мне стало, когда Той понял, что лося я завалил из "игрушки". Ну, хоть как-нибудь смутился бы! А ему, что с гуся вода, снова слышу:

– Показывай!

А чем я вчера занимался?..

***

На этот раз пир начался необычно. Вначале мы пили лосиную кровь. Что было для соплеменников в этом сакрального я, так и не понял, но "разливать" пришлось мне, как шаману.