Шрифт:
– Во сколько вы расстались?
– Я бы сказал, около десяти, – ответил Нотт.
– И куда он отправился потом?
– Заявил, что едет прямо домой и ляжет спать.
– Кто займет его место в Сенате?
– Зависит от губернатора, – ответил Маннинг.
– Нет первоочередных кандидатов?
Нотт покачал головой.
– Если честно, мы об этом не говорили. Мы сейчас в состоянии крайнего шока. Сенатора О’Коннора любили. Представить не можем, что кто-то захотел причинить ему вред.
– Никто в партии не завидовал его успеху или не метил на его место?
– Только его брат, – презрительно заметил Маннинг. – Он оказался сплошным разочарованием.
– Хватило бы ему зависти, чтобы убить сенатора?
– Терри-то? – Нотт нервно оглянулся на дверь, словно испугавшись, что О’Конноры могут его услышать. – Сомневаюсь. Ему бы потребовалось вытащить голову из своей задницы больше, чем на пять минут.
– Как у всякой семьи, у О’Конноров свои проблемы, – сказал Маннинг. – Но все члены семьи дружны. Терри мог завидовать Джону, но не доставил бы горя матери. – Сочувственно покачав головой, добавил: – Бедная Лейн.
– Мы видели их, – сообщил Нотт. – Сердце разрывается.
– Спасибо, что пришли. – Сэм вручила им свою карточку. – Если вспомните что-то еще, хоть незначительную деталь, дайте знать.
– Хорошо, - пообещал Маннинг. – Сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь поймать этого монстра, учинившего такое.
– Спасибо.
Сэм проводила их взглядом и направилась в морг.
Глава 11
Входя за О’Коннорами в холодную, пахнущую антисептиком комнату, Ник думал, что подготовился как следует. После того, что увидел вчера, он справится с чем угодно.
Однако, ничего не смогло подготовить его к виду Джона, бездыханного, бледного, как воск, ушедшего. И ничто не подготовило его к реакции Лейн.
Один взгляд на лицо сына – и она свалилась бесформенной, лишенной костей тряпкой. Все случилось столь быстро, что никто не успел вовремя подхватить мать Джона и не дать удариться головой о бетонный пол.
– Господи Иисусе! – вскричал Грэхем, падая на колени. – Лейн! Милая, ты слышишь меня?
– Мамочка.
– Слезы катились по лицу Лизбет. – Мамочка, очнись.
Миновало несколько напряженных минут, прежде чем глаза Лейн распахнулись.
– Что случилось?
– Ты упала в обморок, – сказала Лизбет. – Как считаешь, ты можешь сесть?
– Мне нужно выйти. Уведи меня отсюда, Лиззи.
Лизбет и Ройс помогли матери подняться. Не глядя на тело на столе, они вывели ее из комнаты.
– Вы в порядке, сенатор? – спросил Ник, когда они остались одни.
С посеревшим лицом и трясущимися руками Грэхем О’Коннор не мог оторвать глаз от белой повязки, что скрывала на шее рану, положившую конец жизни его сына, хрипло прошептав:
– Знаешь, это так неправильно.
– Сэр?
– Стоять над телом своего ребенка. Это неправильно.
У Ника перехватило горло.
– Я сожалею. Если бы я мог что-нибудь сказать…
Он понизил голос, чтобы присматривавший за дверью детектив Круз их не слышал.
Неуверенной походкой Грэхем подошел и погладил густые белокурые волосы сына.
– Кто мог сотворить такое? Как мог кто-то так сильно ненавидеть моего Джона?
– Я не знаю.
Ник смотрел на мертвого друга, желая найти ответы, которые были им так отчаянно нужны.
– Ты думаешь, это мог быть Терри?
Потрясенный, Ник прошептал.
– Сенатор…
– Он так и не смог смириться с тем, что случилось. Он обижался на Джона, может, даже ненавидел за то, что тот занял место, которое Терри считал своим.
– Он бы никогда не убил Джона.
– Хотелось бы мне верить. – Несчастными глазами Грэхем посмотрел на Ника. – Если все-таки Терри… Это убьет Лейн.
Ник лишь мог вообразить, каково тогда будет Грэхему.
– Хм, простите, - прозвучал позади них голос Сэм. – Прошу прощения, что прерываю…
Ник подумал, не услышала ли она их разговор о Терри?
– Вам что-нибудь нужно, сенатор? Не хотите ли присесть на минуту? Я могу принести стул…
Лицо Грэхема окаменело, когда он повернулся к Сэм.
– Вы можете сказать мне, что нашли того, кто сделал это с моим сыном.
– Хотела бы, да не могу, – ответила она. – Скажу только, что мы день и ночь ведем расследование. Если хотите, пойдемте в конференц-зал, я расскажу, как далеко мы продвинулись.
Сенатор снова повернулся к сыну, погладил его волосы. Покрасневшие глаза наполнили слезы.