Походу дела выясняю причину, почему озеро заболотилось, оказалось как раз из — за них, они, гниль дохлая, забили все родники. Пару секунд размышляю, что подобные действия совсем не характерны для этого вида нежити, однако мне совсем не хочется вставать и разбираться, поэтому просто успокаиваю их, а выходы родников теперь очистятся сами. Не найдя причину, чего испугался молодой, крепкий деревенский парень, я на всякий случай отпускаю своего зверя наружу и добавляю ещё двух некростеров, вооружённых ржавыми тесаками и украшаю деревню обрывками подозрительно шевелящегося тумана. Не знаю, кто там был, но пусть попробует справиться с моими иллюзиями.

Завершив построение защиты всей деревни, я со спокойной совестью опять засыпаю. Угу.

Утро началось со стука в дверь сарая. И чего меня в такую рань беспокоят? Ещё десяти нет. Ладно, встаю. Громко сообщаю, чтобы прекратили ломать дверь — я сейчас буду. Уже направляясь к выходу, я совершенно машинально развеиваю наведённые ночью чары иллюзии, даже не очень обратив на это внимания. В дверь стучал собственно сам хозяин сеновала и, заодно, он же староста деревни.

— Ваше чародейство! Там по деревни нежить ходит! — Сдержанно сказал мужик, едва увидев меня.

— Нежить? — Я обеспокоено оглядываюсь. Откуда?

— Два костяка ходячих и какая — то злобная псина. — Пояснил староста деревни. — А ещё туман!

Ага! Понятно. Виновато вздохнув, я объясняю, что там такое страшное бродит по деревни и причину появления этих иллюзий.

Староста поначалу вроде бы возмутился, а после едва сдержал смех.

— Значит, говоришь, ночью какой — то парень чего — то перепугался и убежал? — Уточнил он.

— Ага.

— Ну, будут теперь знать, как тревожить сон ведьмы. — Довольно усмехнувшись, сказал староста.

— Э — э…. Получается, кто — то сюда сунулся? — Я киваю на сеновал.

— Увидел моего охранника и перепугался?

— Да. Но успокойся, так даже лучше. — Староста выглядел до безобразия довольным. — Иди пока в дом, завтрак стынет, а пойду, успокою мужиков.

Не знаю, что он там рассказал, но хохот был слышен даже в доме.

Кстати, предложенный завтрак мне не очень понравился: молоко, лук, перловая каша и хлеб. Не люблю перловку! Чтобы не создавать лишних проблем, я быстро, на одном вдохновении, делаю заклятия манной каши.

Ведь манная каша это мелко дробленая пшеница, которая в свою очередь и есть перловка. После добавляю молока и подогреваю — теперь вполне съедобно. Странно, а чего это они на меня так смотрят? Жена старосты и их четверо детей: два сына постарше, им лет по двадцать; дочь помладше, ей около шестнадцати и ещё мальчик, ему лет семь; все они, в четыре пары глаз, глядели на меня с почти суеверным ужасом. Блин!

Вот вам и первая проблема.

— Мне просто не очень нравиться перловая каша. — Виновато говорю я, обращаясь к хозяйке дома.

— Надо было просто сказать. — Справившись с испуганным изумлением, ответила она.

Вот вам и вторая проблема.

— Ну — у….

— А мне можешь сделать такую же кашу? — Совершенно не испуганно воскликнул самый младший.

— Конечно. Только сразу налей молока.

На этот раз получилось даже лучше чем для себя и мальчику понравилось. Закончилось всё тем, что пришлось сделать манную кашу для всех. Оказалось, что про такую здесь никто не знал. А после объяснения, женщина задумчиво улыбнулась — наверно решила делать манную крупу и рекламировать её как мою любимую кашу. Ну, не то чтобы любимая, но лучше чем перловка. Вот вам и третья проблема.

Провожать меня вышли все жители деревни. Правда, старались держаться подальше. Среди молодых парней был один, совсем не слабый на вид, весь побитый и два раза забинтованный: голова и левая рука.

Наверно это он ночь перепугался моей иллюзии и с испугу проломил шесть заборов, пока добежал до своего дома. Дверь в дом он тоже вынес.

За пределы деревни выйти решился только староста, при этом он выглядел очень довольным, — Что, ваше чародейство, теперь в город? Там пугать будете?

— Нет, наискось на восток, — показываю рукой направление, — и на тракт, а там с каким — нибудь караваном в столицу.

— Ага. — Очень обстоятельно агакнул мужик. — Возьми тогда. — Он протянул небольшую холщовую котомку. — Здесь сыр, хлеб, масло и соленое сало.

— Большое спасибо. Сало я люблю. — Прячу всю котомку в свою сумку.

Мужик понимающе хмыкнул — а кто ж его не любит?

Хорошие они всё — таки люди…. Отблагодарить их нужно по — доброму.

Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Заклятие общего роста в данном случае не очень подходит. Пожалуй, лучше обратиться к стихиям. Общий призыв к силам природы? Получиться однократный урожай. Гм? А если удобрять? Хорошая идей! Слова заклятия сложились как — то сами собой, ну не то чтобы совсем, просто переделывать надо было немного.