работы на ее отца и Братство за последние пару месяцев, пока она составляла расписание и

регистрировала проблемы, резолюции и повторные встречи. Нет, впервые в жизни она

посещала тренажерный зал. Качала мускулы. Бегала на дорожке. Занималась на тренажере-

лестнице3. Подтягивания, отжимания, подъемы туловища из положения лежа. Гребной

тренажер.

Раньше она даже не знала, что такое «гребной тренажер».

И все это – подготовка к завтрашней ночи.

Если только мужчины в комнате для аудиенций с Королем не лишат ее такой

возможности.

Завтра, в полночь, она присоединиться в секретном месте к… одной Деве известно

скольким мужчинам и женщинам… где она попытается прорваться в учебную программу

Братства Черного Кинжала.

Это был хороший план… решение, которое она намерилась осуществить,

возможность стать независимой, утереть всем нос и доказать себе, что она – нечто большее,

чем ее родословная. В чем проблема? Чистокровные дочери Глимеры из Семей-Основателей

никогда не тренируются, чтобы стать солдатами. Не обращаются с пистолетами и ножами.

Они не учатся сражаться и защищать себя. Они даже не знают, что такое лессер.

Они даже словом не обмолвятся с солдатами.

Дочерей вроде нее учат вышиванию, музицированию и пению, хорошим манерам,

управлению обширным хозяйством и додженами. Им полагалась разбираться в запутанном

социальном календаре и циклах праздников, подбирать подобающий гардероб для каждого

события и отличать «Van Cleef&Arpels» от «Boucheron» или «Cartier»4. Их прятали, оберегали

и лелеяли подобно драгоценным камням.

Единственное опасное занятие, до которого их допускали? Размножение. С хеллреном,

выбранным семьей во благо сохранения чистоты кровных линий.

Чудо, что отец разрешил ей подать заявление.

Конечно, когда она в первый раз показала ему заявление, он был против… но потом

сменил гнев на милость и позволил ей заявиться в программу: набеги двухлетней давности,

когда столько вампиров погибло от рук Общества Лессенинг, доказали, насколько опасным

для проживания может быть Колдвелл. И она сказала ему, что не собирается участвовать в

войне. Просто хотела научиться защищать себя.

Поставив вопрос с точки зрения ее безопасности? Именно тогда отец и передумал.

Но правда была в том, что она хотела иметь что-то свое. Отличительную черту,

определявшую ее, которая бы исходила не от прав, насильно переданных по рождению.

3

4 Van Cleef & Arpels, Boucheron and Cartier – компании по производству ювелирных украшений.

К тому же, она помнила слова Пэйтона о том, что у нее не получится.

Она ведь женщина.

К черту это.

Пэрадайз снова перевела взгляд на закрытые двери.

– Ну что же…

Прохаживаясь вокруг, она в конечном итоге вышла в фойе, но не хотела приближаться

к месту, где мужчины вели обсуждение… будто боясь сглазить.

Боже, о чем они там говорили?

Обычно Король уходил сразу после окончания последней аудиенции. Если они с

Братством хотели обсудить что-то личное или связанное с войной, то все решалось в

особняке Первой Семьи – месте настолько тайном, что даже ее отца не приглашали туда.

Поэтому да, должно быть, это связано с ней.

Вернувшись в зал ожиданий, Пэрадайз подошла к своему столу, считая часы,

проведенные за ним. Она проработала всего два месяца, но ей нравилась ее дело… в

определенной степени. В ее отсутствие – при условии, что она останется в программе БЧК –

кузина займет место, и она провела последние семь дней, показывая девушке что да как,

разъясняя процедуры, придуманные ею лично, желая удостовериться, что дела плавно

перейдут к преемнице.

Снова сев в свое кресло, она выдвинула средний ящик и взяла свое заявление…

словно оно могло каким-то образом убедить ее в реальности происходящего.

Держа бумагу в руках, она гадала, кто еще прибудет завтра на место сбора… и

вспомнила мужчину, который пришел в дом для аудиенций за распечатанной версией

заявления.

Высокий, широкоплечий, с низким голосом. На нем была бейсболка с эмблемой