– Кто она?
– тихо прохрипел Клаус, Хейли удивленно посмотрела на своего мужчину. Она уже и не рассчитывала, что его хоть что-то заинтересует в балете. Хейли думала, что Клаус все представление просидит с таким выражением лица, будто она испортила ему всю жизнь, но шло первое действие, и Клаус не отрываясь следил за представлением. Это было необычно.

– Кто именно? Здесь их много, - пожала плечами Хейли. Она прекрасно поняла, о ком говорит Клаус. Эту балерину не заметить было невозможно. Хейли открыла программку и прочла имя - “Кэролайн Форбс”.

– Белая лебедь. Кто она?
– терпеливо повторил свой вопрос Клаус. Хейли скривила губы. Кажется, так он даже на нее не смотрел. А сейчас завороженно глазел на глупую балерину.

– Ее зовут Кэролайн Форбс, восходящая звезда балета. Приехала из какого-то захолустья, типа Мистик Фоллс.

– Кэролайн Форбс, - повторил Клаус, словно пробуя имя девушки на вкус. Он с каким-то странным трепетом оценил иронию судьбы. Эта девушка умрет сегодня. Как же жаль, такое очарование, такая грациозность…

За тяжелыми размышлениями и созерцанием потрясающей игры мисс Форбс Клаус провел еще три действия. Когда нужно было уже что-то решать, Майклсон тихо достал свой телефон и задумчиво уставился на темный экран.

Впервые за все время руководства семейным бизнесом Клаус решил сделать исключение. Он вдруг понял, что не хочет убивать мисс Форбс. Но тогда Мэттью Донован останется без наказания. Что ж, есть другой вариант.

Клаус быстро включил телефон и набрал сообщение. Хейли в это время уже завороженно смотрела на завершающие аккорды представления.

Зазвучали громкие заслуженные аплодисменты, Хейли вскочила на ноги, и Клаус медленно поднялся, чтобы лучше видеть ту, ради которой забыл про свои принципы. Не до конца, но все же. Клаус смотрел на улыбающуюся белую лебедь и понимал, что через час или около того он своими руками разрушит жизнь этой прекрасной девушки.

Такова цена победы. Простите, мисс Форбс.

========== 2. Вердикт и ночной посетитель ==========

То, что поглотило пламя,

То, чего мы никогда не увидим,

То, что мы копили,

Лежит у наших ног, обращённое в пепел.

Это всё, это всё, что мы потеряли,

Что мы потеряли в огне, огне, огне.

Следующий час Клаус ощущал странное волнение. Он знал, что в это время должна решиться судьба мисс Форбс. Он просто ждал момента, когда сможет оказаться рядом с ней.

Да, Клаус собирался навестить ее в больнице. Он - словно художник - хотел бы посмотреть на творение своих рук. Хейли давно ушла куда-то с подружками, а Клаус сидел в своем излюбленном кресле и медленно пил виски. Его взгляд то и дело натыкался на телефон, который спокойно лежал на подлокотнике кресла. Стефан должен был прислать сообщение о том, что задание выполнено. А также Клаус попросил Сальваторе написать о том, в какую больницу увезут мисс Форбс. Он изъявил желание сфабриковать все так, чтобы наезд на девушку был несчастным случаем. В таком случае ни у кого не вызвало бы любопытства, почему именно Никлаус Майклсон решил навестить мисс Форбс.

Минуты тянулись невыносимо медленно. Клаус опустошил полбутылки виски, прежде чем телефон замигал и короткая мелодия оповестила о том, что пришло сообщение.

Клаус нарочито неторопливо взял телефон в руки и открыл сообщение.

“Все сделано. Она в центральной больнице Нового Орлеана, палата 311”, - прочитал Клаус и шумно выдохнул. Допив стакан с алкоголем до дна, Майклсон накинул куртку и направился к своему личному водителю. Обычно Клаус предпочитал быть за рулем, но сегодня он не сдержался и выпил слишком много виски.

Клаус легко ухмыльнулся от предвкушения встречи с прекрасной балериной. Точнее сказать - бывшей балериной.

*

– Ты была просто прекрасна!
– в очередной раз услышала Кэролайн и благодарно улыбнулась. Она уже стерла грим, переоделась и теперь собирала свою сумку, чтобы наконец выдвинуться в ресторан. Там ее ожидал ее единственный настоящий друг - Мэтт. Он присутствовал на представлении, но решил выехать в ресторан раньше, чтобы все подготовить. Кэролайн догадывалась, что Мэтт готовит ей какой-то сюрприз, но честно говоря девушке просто хотелось немедленно оказаться дома и упасть в объятья Морфея.

Кэролайн в очередной раз посмотрела на свое отражение в зеркале. Грима больше не было, и теперь из зеркала смотрела тусклая девушка с глазами, принадлежащими словно олененку Бэмби.

– Волшебство пропало, - промолвила Кэролайн. Она подумала, что там, на сцене, ей было действительно комфортно. На сцене Кэролайн попала в свой собственный мир, полный ярких красок и настоящего волшебства. И как же печально ей было снова оказаться в реальной жизни.

Кэролайн не знала, когда началась эта ее вечная апатия. Вечный поиск смысла ее пребывания в этом мире. Она тешила себя мыслями о том, что с людьми искусства подобное случается часто. Но все же пока балет был в жизни Кэролайн, она оставалась на плаву. Казалось, что балет был единственным, что до сих пор радовало Кэролайн.