– Я где-то всё это видел... Где-то совсем недавно, рядом... Не может быть!..

Я вспомнил! Вспомнил всё! К счастью, этого никто не услышал и не почувствовал!.. В этот момент из коридора послышался странный шум, возгласы и в холле началось оживление. Все повскакали со своих мест и направились к коридору. Я встал на пустое кресло и увидел, что толпа окружила несколько человек в камуфлированных костюмах, во главе с полковником Родом, и докторов. Они сопровождали (скорее - конвоировали) небольшую группу людей в наручниках. Некоторые из скованных отупело смотрели в пол, а некоторые наоборот, оживленно, словно ища поддержки у окружающих, метались взглядом от человека к человеку.

– Мы не виноваты! Мы не виноваты!!!
– Кричал какой-то парень с подбитым глазом в середине строя. Все они были очень грязными и потрепанными.

– Не нужные людишки, не нужные! Мусор!
– Прозвучал в толпе чей-то визгливый, жутко неприятный голос, и эту фразу подхватили остальные:

– Не нужные люди! Мусор! Никчёмные людишки! Не нужные!
– Возгласы и крики быстро приобрели определённый ритм, и становилось ясно, что подобное люди кричали уже не первую сотню раз.

– А в чем эти люди виновны?
– Я проговорил это на ухо девушке, что кричала вместе со всеми (Ох, как она надрывала горло, как все они надрывались) - Эти люди преступники?

Девушка вздрогнула и повернулась ко мне. Её лицо исказила гримаса явного страха, почти мгновенно сменившаяся маской равнодушия, и я понял, что она боится проявить открыто свои чувства и эмоции!

– Абсолютно!
– Голос девушки сорвался на визг.
– Они больше не приносят пользы! Хуже не бывает... И заслуживают они только одного - уничтожения!

И тут я окончательно вспомнил всё. Меня кинуло в жар: эти слова, и город, и все люди... Они были, до боли, знакомы... Они были моими!.. Теперь я точно вспомнил! Этот мир, весь этот мир... Он был мой! Выдуман и описан мной! Да, звучит невероятно странно и удивительно, но это так! восемьсот лет назад, я написал о нем целую книгу. Мир, в котором нет ничего, что приносит вред, что не приносит пользы! Просто нет ничего лишнего!

– Ненужные людишки! Ненужные! Мусор!
– Стал кричать и я, наравне с толпой, пытаясь слиться с ней, не пропуская ни единого слова. Мне захотелось стать единым целым с этим миром, стать его полноправной частью! И великое чувство гордости наполнило меня: это я! Я придумал этот мир! И он осуществился через восемьсот лет!

Это был знак судьбы! Я вспомнил, все детали из прошлой жизни. Мой роман вышел в свет маленьким тиражом, помню, как отец хвалил меня за него, а издатель говорил, что книга интересна и даже оригинальна, но чересчур жестока, и многие его могут не понять. Но кто же мог знать, кто мог подумать, что роман станет оплотом в этом новом мире. Станет десницей, оком, библией всем этим людям! Грандиозный клуб необъятной гордости, как бомба взорвался в моей душе. Казалось, у меня вот-вот вырастут крылья, и я улечу в небо, где мне самое место! Да, я - бог этого нового мира!

Преступников проводили до самой двери, после чего, люди в зале сразу успокоились и, как ни в чем не бывало, разошлись по своим креслам. Я смотрел на них с чувством радости, и великой важности, собственной значимости, если хотите. Мне захотелось выкрикнуть во всё горло:

– Дети мои, идите ко мне. Вы существуете благодаря мне!

Но я сдержался, я был скромным человеком...

Полный волнения и едва сдерживаемой гордости, я направился к дверям, но едва я приблизился к ним, как правый бок пронзило жуткой болью. Я заорал и стал терять сознание. Последнее, что я успел увидеть и услышать, это окружающую меня толпу, да чей-то визгливый выкрик: "Ещё один!" - После чего провалился в бездну беспамятства...

2.

Приходил в сознание я долго и болезненно. Трудно было пошевелиться: каждое движение причиняло сильную боль. Меня и раньше "прикладывали" электрошокером (один раз это была даже моя девушка - без разрешения полез целоваться...), но подобного ощущения никогда не было! Сейчас же состояние было такое, словно заново учишься двигать всеми частями тела. С трудом удалось поднять голову и осмотреться. Оказалось, что я был связан и помещён на какое-то ложе, закреплённый со всех сторон металлическими пластинами - фиксаторами. Ложе было поставлено вертикально, и я, сколько позволяли фиксаторы, постарался рассмотреть помещение. Мы находились в мрачном зале с коричневыми стенами, высоким потолком и металлическим полом. Этот зал напоминал мне стадион и помещение суда одновременно. Сходство со стадионом дополняли расположенные вдоль стен многоярусные трибуны, заполненные зрителями. Прямо перед нами находилось возвышение - подиум с трибуной, длинным столом и несколькими резными креслами с высокой спинкой. Рядом со мной, на таких же приспособлениях - ложах находилась довольно-таки большая группа людей, некоторых из них я видел в холле.

В лицо ударили яркие лучи включившихся прожекторов, и помещение наполнилось возмущённо-негодующими криками и воплями сидящих на трибунах людей.

– Всем тихо, или кто-то тоже хочет стать бесполезным!
– Прокричал мужчина, стоящий за трибуной. Он был плотного телосложения, с бакенбардами на красном лице и светло-желтыми волосами. На нем была оранжевая мантия. Я сразу вспомнил этого человека: я описал его именно таким в своей книге. Я даже имя его вспомнил - судья Оиб!.. Он, кстати, тут же подтвердил это.

– Я судья Оиб, и сегодня, без лишних слов и эмоций, как это обычно у нас происходит, мы быстренько подведем итоги очередного отбора!
– Говорил (нет, скорее - вещал!) судья с большим подъёмом и напором, совсем как рефери на ринге, в момент объявления победителя.

Мне захотелось возразить ему: наверное, меня в грязном и старом одеянии приняли за этих, так называемых, преступников! Произошла ужасная ошибка, которую надо срочно исправлять!.. Но тут я заметил, что рот у меня, как и у других обитателей лож, заклеен липкой лентой... И тут меня осенило: ведь этого я не писал!.. Ни про ленты, ни про ложи!.. Основное, конечно же, было таким, как я придумал, но детали, детали...