Холлис улыбнулся. Фэйлин схватила его свободной рукой, продолжая сжимать повисшую на другой руке Хэдли. Алисса — или агент Дэвис — представляла для нашей семьи большую угрозу, чем наш распадающийся брак.

— Можем мы еще раз посмотреть удостоверение? — Спросила Фэйлин.

Алисса вытащила документы из кармана и протянула Фэйлин.

— Смотрите, но, пожалуйста, давайте быстрее. Не стоит нам оставаться долго на одном месте.

Фэйлин изучила удостоверение и передала его мне, глядя на Алиссу.

— Ты все еще работаешь с Томасом?

— Да, — коротко ответила она.

— Так ты и рекламой занимаешься? — Спросил я, передавая документы Тайлеру.

— Нет, это Томас в ФБР, — сказала Элли, осознавая правду. — И Вы... — Она замолчала, посмотрев на Фэйлин.

Все встало на свои места, и моя кровь закипела от того количества лжи, что наговорил мне Томас.

Тайлер предложил Элли посмотреть документы, но она отказалась.

— Пойдемте уже. Это все чертовски странно, — сказал он.

Мы послушно последовали за Алиссой к черному фургону с тонированными стеклами. Тайлер устроился с Элли на заднем сиденье, где уже было закреплено детское сиденье для Гэвина. Пока они аккуратно застегивали ремни, чтобы не разбудить малыша, Алисса пристегнулась и проверила зеркала заднего вида, сообщая кому-то в микрофон, что мы выезжаем.

— Фэйлин, — сказал я, дотрагиваясь до ее руки. Она отдернула ее, и я стиснул зубы. — Как, во имя Христа, это может быть моей виной?

— Заткнись, — прошипела она. От шеи до макушки на ее коже стали появляться красные пятна. Ее глаза заслезились, как и всегда, когда она была смущена.

Алисса не обращала внимание на нашу размолвку, но периодически поглядывала в зеркало заднего вида на Холлиса. Я все ждал, что Фэйлин, поймав ее за этим, что-нибудь скажет, но, когда их глаза встретились, Фэйлин решила вести себя сдержанно.

Холлис, к моему удивлению, положил голову на плечо Фэйлин. Она обняла его, и они оба, казалось, расслабились. Фэйлин пробежалась пальцами по его волосам и стала напевать ту же мелодию, что она пела ему в ночь, когда мы привезли его домой. Алисса смотрела на них с любопытством, а не ревностью или осуждением — так же она смотрела на проезжающие мимо машины.

Холлис понятия не имел, насколько он только что облегчил мою жизнь и успокоил свою маму. Фэйлин наклонилась и поцеловала его в лоб, а затем перевела взгляд на окно, продолжая напевать.

Я положил свою руку на верхушку сидения, поворачиваясь к своему брату. Он и Элли пялились на меня, а Гэвин до сих пор спал — его голова прислонялась к краю сидения, а ротик был открыт. Элли послала мне ободряющую улыбку. Мы провели много длинных ночей в разговорах, когда Фэйлин ушла. Элли была хорошим терапевтом для всех нас, и становилось действительно легче. Я приходил к ней за советом много раз, и ее дружба помогала мне продолжать двигаться дальше.

Элли потянулась ко мне и проложила руку мне на локоть, а я кивнул ей в знак признательности. Было приятно знать, что она чувствует напряженность между мной и Фэйлин, и что она на моей стороне.

Я осторожно постучал по Фэйлин пальцем, и она мгновенно напряглась. Она не повернулась ко мне, и я понял, что она не собирается со мной говорить, пока Алисса в машине.

— Я тебя люблю, — сказал я, поглаживая большим пальцем ее кожу у основания шеи. Она не сбросила мою руку, что меня удивило, а затем она повернулась ко мне и улыбнулась. Я подумал, что если скажу ей это снова, то получу еще лучшую реакцию. — Несмотря ни на что. Я тебя люблю.

Глаза Фэйлин заслезились, и из ее глаза по щеке покатилась капелька. Я стер ее большим пальцем и прижал к ее лицу ладонь. Она прижалась к ней, отчего мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Спасибо , — беззвучно сказала она губами.

Вот оно. Ей просто необходимо было показать Алиссе свою значимость. Действия, не слова. Стало ясно теперь, почему ей не нравились мои тихие попытки держать ее за руку. Ей нужно было шоу.

Женщины утомляли. Элли старалась объяснить мне логику ухода Фэйлин и ее желания держаться подальше от меня. Мне казалось правильным постараться наладить между нами отношения, но Элли убедила меня, что лучше попытаться понять саму причину ее ухода, чтобы не позволить моему отчаянию перерасти в гнев. Причины Фэйлин были гораздо серьезнее, чем я думал, и в чем-то они были даже серьезнее, чем она сама признавала. Например, желание контролировать. Стыд. Чувство вины. Или еще хуже — безразличие. Мои братья старались ради своих жен лучше, чем я, но и Фэйлин большую часть времени не хотела мне открываться.

Я отчаянно пытался понять ее и позволить ей понять себя. И уже когда начал терять веру, произошел этот момент, и я почувствовал проблеск надежды. По выражению ее глаз я видел, что она тоже его почувствовала.

Мы больше не вели себя неправильно — она как стерва, а я как идиот. Сейчас мы были двумя людьми, которые несли на себе весь багаж своих отношений и пытались отсеить собственное дерьмо, чтобы разглядеть любовь, которая их соединила.

Я просунул руку под ее волосы и начал растирать ее шею большим и указательным пальцами. Обычно я делал так, когда мы сидели на диване и смотрели фильм после того, как дети заснули. Я уже давно не делал этого, и сейчас чувствовал, как от моих прикосновений расслабляются ее мышцы.