30.07.2015. Читаю книгу Анри Труайя "Антон Чехов". В аннотации сказано: "Французский писатель Анри Труайя (1911-2007) - автор более чем ста произведений. Половина из них посвящена России и людям, прославившим её: великим сыновьям и дочерям великой страны".

Подумал: какое дело этому французу до России и тем более до её сыновей и дочерей? Нам самим-то часто не до себя. А он пятьдесят книг про нас написал. Я давно хотел почитать о Чехове-человеке. Получается, буду узнавать о своём великом соотечественнике со слов француза.

31.07.2015. Пятница, дача. Сквозь сон чувствовал, как болят кисти рук. Наверное, какая-то болезнь суставов. Что-то подобное было несколько лет назад с пальцами на ногах. Ни тогда, ни сейчас к врачам не обращаюсь. Сейчас и обследования многие платные, тем более, лекарства, которые как сказала вчера по телеку одна старушка, дорожают не по дням, а по часам.

У нас сейчас доходы такие: у жены пенсия 7.800 руб., у меня зарплата в НИИ 8 тысяч. При объявленном прожиточном минимуме в регионе 9 тысяч. Что мы себе можем позволить? Только продукты. За квартиру уже третий месяц не платим. Лекарства - только жизненно необходимые. Курятина, хлеб, ряженка, что-то к чаю. Витамины - с дачи.

Усталость. Это слово, которое полностью описывает моё сегодняшнее состояние. Усталость физическая: всё болит и не хочется двигаться. И моральная - ничего не хочется делать. Зачем делать, если это не приносит даже средств, способных обеспечить элементарное восстановление.

Все эти годы жил и работал в буквальном смысле на износ. Вот и износился. Есть присловье: "Лучше износиться, чем заржаветь". Я не заржавел, это совершенно точно. Но и то, что изрядно износился, - бесспорно.

В эти дни главная новость: НИИ истории и культуры отступился от моей рукописи "Двадцатый век Натальи Храмцовой" и разрешил мне её печатать самому. До этого год они платили мне полставки, а я отчитывался тем, что пишу книгу об Н.С.

Когда пришла пора сдавать работу, мне даже был предъявлен квиток со всеми суммами, какие я получал. (Вот мелочные люди!). Потом выяснилось, что к рукописи у них масса претензий и пожеланий. Я их не принял, сказал, что ничего менять не буду и даже положил заявление об уходе. Директор меня отпускать не захотел, фактически извинился, а рукопись несколько недель была в подвешенном состоянии. (Кто-то её снова читал, опять предлагал какие-то переделки и даже прозвучало слово "соавторство". Мне даже смешно стало).

Я принял внутреннее решение Наталью Сергеевну не сдавать, стоять на своём и вести дело в тому, чтобы напечатать книгу самостоятельно. И только я это проговорил, как в тот же день встретил в городе женщину из окружения Н.С. Сказал, что книга готова и нужны деньги на печать. В результате её энергичных действий за неделю была собрана 21 тысяча рублей.

Я сказал об этом директору НИИ. К его чести он не стал вредничать, а пообещал, что с институтским куратором из правительства области согласует этот вопрос. (Надо было менять моё "госзадание", иначе институт имел право подать на меня в суд, ибо рукопись теперь его собственность).

И вот директор сообщил, что вопрос согласован: могу печатать сам. На радостях съездили с Тамарой Епериной на кладбище, сообщили Наталье Сергеевне эту приятную весть.

Сейчас моим "госзаданием" остаётся книга о поэте Толе Чеснокове. Её надо сдать к октябрю. Ещё мне дали редактировать очерк о социально-политическом положении области в 1990-х годах. У меня есть предчувствие, что книга о Чеснокове пройдёт тот же путь, что и книга об Н.С. Снова она окажется "не форматом" в НИИ истории и культуры Ульяновской области. Снова буду её спасать для публикации в авторской редакции. А работа над очерком мне позволит хоть как-то отчитаться за эти несчастные 8 тысяч в месяц.

Пишу всё это для того, чтобы потомки знали, какой ценой и какими усилиями рождаются интересные книжки.

ххх

Сегодня утром передача о композиторе Андрее Эшпае. И мысль о том, что надо регулярно записывать сны. Пытался уже это делать, но быстро выдыхался. А что, если не этом построить целую книгу?

1.08.2015. Дача. Терпение. Слово, которое мне помогло пережить нынешнюю весну. Что-то в очередной раз затосковалось и мне пришло в голову на листочке написать слово "терпение". Лежит листок на письменном столе, сажусь или прохожу мимо - он мне на глаза попадается.

Обратил внимание, что в последние годы юбилярам и всяким именинникам кроме здоровья и благополучия стали желать терпения. Какое-то время меня это раздражало и казалось, что для виновников торжества это должно быть обидным. Но вот наконец-то я понял врачующий смысл самог'o этого слова. Забавно, но написанное на листочке оно как-то усмиряет меня, примиряет с действительностью.

"Терпи, казак, атаманом будешь". Эту фразу я знаю с детства. Так всегда говорила моя сестра, когда мне нужно было перетерпеть какую-то боль или что-то неприятное.