– Вы смешны молодой человек. Отравить старого Ганса с помощью современной химии, рецепт которой вы нашли в интернете. Ха-ха-ха. Это вам не под силу, - мужчина остановился, переведя дыхание.
– Я всегда готов к этому и у меня есть набор противоядий на все случаи жизни.

– Это не химия Штофман. Это яд растительного происхождения и едва ли у вас есть от него противоядие, - гадко улыбнулся его собеседник, с интересом наблюдая, как хозяин пытается попасть ключами в замочную скважину.
– Вы даже дверцу не откроете, а в заключение врача будет написано - сердечный приступ, - он поднялся из кресла и стал сворачивать чехол со стилетами. Сунув его в портфель, он отправил туда же папку с бумагами.
– Прощайте герр Штофман и передавайте привет вашему отцу с которым вы скоро встретитесь в аду. Ведь это он зверски пытал дочерей на глазах у старого еврея отца, пока тот не передал ему стилеты. Но даже после этого ваш папочка убил всех. Теперь вы приняли расплату за его грехи. Не будет ни нового сердца, ни круизной яхты, ни потных мулаток, - гость надел плащ и шляпу, кивнул умирающему хозяину, который уже не в силах был ему помешать, протер свой бокал с коньяком, поверхность стола и подлокотники кресла всё тем же шёлковым платком. Закончив с этим, он неспеша надел чёрные лайковые перчатки и вышел из дома, оставив Ганса Штольмана наедине с его воспоминаниями и болью вызванной действием яда приготовленного по рецепту африканских колдунов.

*** Долина реки Луары, Франция. Осень 2007 года***

Поздней осенней дождливой ночью, продолжатель старинного французского дворянского рода, принимал в своём личном кабинете долгожданного гостя. Так же как и в гостиной дома в пригороде Потсдама, в камине кабинета горели дрова. На дубовом массивном столе, заваленном бумагами и старинными книгами, в тусклом свете настенного бра зловеще поблескивали стилеты Борджиа. Граф держа один из стилетов в руках, присел у каминной топки на низкий пуфик и увлеченно разглядывал старинное оружие. На его лице отражались смесь восторга и гордости. Наконец-то он получил желаемое, потратив на достижение цели не один год своей жизни. Налюбовавшись красотой клинка, он поднялся и вернувшись за стол положил стилет на чехол.

– Всё прошло без осложнений?
– граф вопросительно взглянул на своего гостя.

– Да. Как вы и предполагали, герр Штофман не имея выбора, согласился на ваши условия. Я специально отправил вам стилеты курьером, чтобы вы смогли убедиться в их подлинности до нашей встречи, - гость встал из кресла и подойдя к камину присел грея от огня озябшие кисти рук. - Мерзкая погода отец. Не найдётся ли у вас немного того превосходного коньяка, которым вы угощали меня в прошлую нашу встречу.

– Конечно, конечно, - граф поднялся из-за стола и подойдя к бару достал небольшой графин и два бокала. Плеснув в них коньяк, он предложил один бокал посетителю. Гость принял бокал, согрел его в ладонях и пригубив подошёл к столу.

– Как на счёт моей доли?
– мужчина, немного помявшись, поднял глаза от содержимого бокала и взглянул графу в лицо.

– Ты же в курсе моих нынешних дел. Предстоящий кризис вытащил все мои средства. Следующая осень будет для всех большой неожиданностью. Поэтому продажа стилетов даст мне возможность остаться на плаву и даже уйти вперёд, оставив позади большую часть конкурентов.

– Насколько я осведомлён, в Париже вам предложили пятьдесят миллионов английских фунтов. По сегодняшнему курсу в евро это значительная сумма. Думаю, прибавка к моему гонорару пары миллионов не затруднит вас?
– он снова вопросительно посмотрел на графа.

– Два миллиона? Да ты с ума сошел! Я не потрачу ни единого су сверх той суммы, о которой мы договаривались. Максимум на что ты можешь ещё рассчитывать это стопятьдесят тысяч которые я приготовил для тебя наличными. Зная о твоей жадности и любви к деньгам, я позаботился заранее, - граф поднялся из-за стола и подойдя к скрытому за картиной сейфу набрал код на панели электронного замка.

Движение посетителя было молниеносным. Несколько капель из синего флакона растворились в содержимом бокала графа. Желая скрыть своё волнение, мужчина отвернулся и стал разглядывать картину, закреплённую на противоположной стене.

– Вот держи!
– граф бросил на стол несколько пачек денежных купюр в банковской упаковке.
– Здесь стопятьдесят семь тысяч. Это достойное вознаграждение за твои труды. Тебе хватит и на твоих шлюх и на собственное дело. Но ты ведь не собираешься применять свои знания на деле? Не так ли? Тебе претит работа на кого-то да и сама работа вообще. Те твои писульки, которые ты мне время от времени подсовываешь никуда не годятся. Если ты вложишь в них деньги, то непременно прогоришь. Никто не станет печатать эти книги, никто не станет их покупать, а уж тем более читать. Да и книгами их назвать можно с трудом, - граф одной рукой взял со стола бокал, а другой стилет. Поигрывая сверкающим в отблесках пламени камина лезвием, он пригубил коньяк и презрительно посмотрел на своего гостя, - Забирай деньги и убирайся вон из моего дома. Я не желаю тебя больше видеть!
– граф допил коньяк и поставив бокал на стол закурил сигару.

– Хорошо. Я возьму эти деньги. Но вы ошибаетесь, я получу гораздо больше денег. Вам не стоило столь презрительно относиться ко мне. Я ещё мог смириться с вашей оценкой моих деловых качеств, но моё творчество вы не имеете права осуждать. Вы, который в своей жизни не написали и пары рифмованных строчек, не говоря уже о прозе, вы который живёте в отблесках славы этой талантливой девки, которую подобрали на помойке и используете как шлюху не пожелав иметь от неё детей, как вы можете меня осуждать?

– Что это с тобой? С каких пор ты стал со мной разговаривать в таком тоне? Куда делась твоя плебейская благодарность и склонённая голова?
– граф удивлённо взглянул на своего посетителя.

– Ваш уход из жизни, дал мне это право. Я хочу, чтобы вы и на том свете мучились вопросами, которые только что озвучили. Гореть вам в аду. Вы, который использовали мою мать для достижения своих целей. Вы, который потом бросили ёе беспомощную и больную. Вы, который шарахаетесь от меня как от прокажённого, ни разу в жизни не оказав мне помощи по своей воле, а заставляя меня вымаливать у вас крохи. Вы сейчас получите расплату за все свои грехи, - мужчина резко выговаривал слова, как бы бросая их в лицо своему оппоненту. При этом он выглядел совершенно спокойным, стоя у старинного бюро красного дерева и держа руки в карманах брюк.