Приблизившись ко мне с некоторой опаской, Лестрейндж быстро обхватил меня руками, но на этот раз в его действиях не было ничего сексуального. “Парная аппарация”, — поняла я. Да, правильно в книгах написано: ощущения не из приятных. Но тело Беллатрисы такими приключениями было не удивить, поэтому я перенесла происходящее неплохо.

Однако стресс, да не один, пребывание в новом теле, а главное — слюнявые поцелуи этого гада сыграли свою роль, и в точке прибытия я, так сказать, довершила начатое: меня всё-таки вывернуло прямо на грудь и шею теперь уж точно бывшего жениха.

Лестрейндж быстро применил очищающие чары — сначала к себе, конечно! Кто бы сомневался. Но потом и меня привёл в порядок.

Выражение лица у него при этом было такое, что я подумала: была бы его воля, он так бы меня и бросил — без очистки и помощи. Но поскольку Рудольфус доставил меня в отчий дом, выбора у него не было.

Вряд ли мои родители отнеслись бы с пониманием, если бы им вернули дочь не только без души, но ещё и, пардон, запачканную рвотными массами. Согласитесь, это уж слишком!

========== Глава 4. Любящие родители ==========

Оказывается, если всё время смотреть строго перед собой, да ещё и стараясь удержать на лице бессмысленное выражение, то увидеть удаётся далеко не так много, как хотелось бы. Было ясно, что мы оказались в большой и мрачной гостиной с тёмной мебелью и портретами чопорных леди и лордов на стенах.

Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о своей семье, но не слишком преуспела. Память Беллатрисы была где-то рядом, стоит как следует поднажать, и дверка распахнётся, но всё же лучше оставить это до того момента, как я окажусь в одиночестве. А пока я по большей части пользовалась лишь своими размытыми воспоминаниями о прочитанных книгах и новообретённым знанием языка.

И всё же родителей я узнала и даже вспомнила имена: Сигнус и Друэлла. Раньше — из книги — я их точно не знала, и вообще думала, что Белла дочь достопамятной Вальбурги. Она же тоже Блэк. Хотя… вроде бы Белла называла Сириуса кузеном?

В общем, родителей я узнала, хотя прилива родственных чувств не ощутила. Сигнус, глянув на меня мимоходом, начал что-то выговаривать Рудольфусу сварливым и высокомерным тоном. Друэлла заламывала руки, обходя меня по кругу, как статую на выставке.

— Какой позор! — донёсся до меня голос любящего папочки.

Да-а-а, бедная Беллочка. Её ведь и в самом деле больше нет, а родителя больше всего беспокоит “честь семьи”.

— Какое горе! — трагическим тоном проговорила Друэлла.

Ну хоть мать её оплакивает, — мысленно вздохнула я.

— Такая сильная ведьма, самая сильная в роду. Она могла бы преумножить славу рода, — обломала меня скорбящая мать.

Теперь понятно, в кого Беллочка бессердечной выросла. Это ещё Нарцисса у них не в родителей пошла. Уж сынулю своего она любила до самозабвения — этого у неё не отнять.

— Бу-бу-бу, — доносилось до меня с другого конца гостиной.

Сигнус что-то обсуждал с несостоявшимся зятем.

— Как такое могло случиться? Как вы могли допустить?! — это Сигнус.

— Бу-бу-бу… Ваша дочь… Вы же знаете Беллу…

— Бу-бу-бу… помолвка…

— Бу-бу-бу… специалиста… — это Рудольфус.

Я навострила уши. Не надо мне тут никакого специалиста! Это же… бросит тень на семью! Ну-ка, живенько подумай об этом!

Папаша не обманул ожиданий:

— Бу-бу-бу… уже не вернуть… бу-бу-бу… бросит тень… Бу-бу-бу… никто не должен узнать… Бу-бу-бу… расторжение помолвки. Бу-бу-бу… отбыла к дальним родственникам во Францию…

Вот и молодец! Быстро сообразил.

Женишок наконец откланялся и дверь за ним закрылась. В гостиной установилась тишина. Дражайшие родители почти не попадали в поле моего зрения, я ведь даже глаза скосить не решалась, не говоря уж о том чтобы повернуть голову.

Нет, ну чего они там делают? А меня, что, решили использовать как украшение интерьера или креативную вешалку для шляп? Ох… не к месту вспомнились головы домовиков на стене дома Блэков на Гриммо. И с чего я решила, что меня будут содержать? Куда дешевле выйдет прибить и прикопать где-нибудь!

Хотя и прикапывать не понадобится. Развеют к ядрене фене да и всё. Они же маги, ёж им в глотку! И пока я тут мучаюсь (а стоять совершенно неподвижно оказалось неожиданно тяжело, бедные натурщицы…) они, может, с духом собираются, чтобы решить проблемку радикально?

Эти мысли вкупе со странным, с точки зрения человека с российским менталитетом, поведением предков так меня растревожили, что я уже почти решилась поломать “легенду” и “подать признаки разумной жизни”, от чего меня, помнится, предостерегал Ангел, но, к счастью, не успела.