Эстелла вздохнула.

— Хорошо. Спасибо, Либертад. Ты права. Неделя — это немного. И если я не буду есть, я умру и не смогу отомстить Мисолине.

Девочка встряхнулась, расправила плечи, поставила поднос на колени и с аппетитом взялась за еду.

— Я приду потом за посудой, — Либертад направилась к двери.

— Угу. Только книжки не забудь, а то я тут выть начну с тоски, — добавила Эстелла.

Либертад вышла, заперев дверь на ключ.

Весь день Данте блуждал в одиночестве, то углубляясь в сельву, то возвращаясь обратно к реке. Он старался не уходить надолго, дабы не разминуться с Эстеллой, но девочка так и не пришла.

Луна в эту ночь сияла на небе, как начищенный золотой поднос. А звёзды, будто нарисованные кистью волшебника, висели над самой головой, грозясь вот-вот свалиться от собственной тяжести и раствориться в речных волнах.

Данте, подтянув колени к груди, упёрся взглядом в тёмно-синий бархат небес. На душе у мальчика было тяжело. Радость сменилась тоской, а потом глухим разочарованием. Эстелла не пришла. Обманула. Или забыла про него. Зачем он ей нужен? Кто он? Никто и звать никак. А он-то глупый подумал, что нашёл в её лице друга...

Ночь сегодня была прохладной. Данте потеплее закутался в пала и уложил голову на колени. Он не испытывал ни обиды, ни ярости, только злился сам на себя за то, что поверил Эстелле. Нельзя никому верить. Все люди — лгуны и способны причинять лишь боль. Боль — это именно то, что Данте сейчас чувствовал.

Вдруг мальчик услышал шорох. Сердце против воли затрепетало. Хотя разум и говорил, что так поздно Эстелла не придёт. Шорох превратился в размеренный стук лошадиных копыт. Где-то залаяла собака. Раздались свист и хлопки.

Данте шмыгнул в чащу и спрятался в кустах мимозы. Лучше не попадаться никому на глаза. Неизвестно что это за всадники: индейцы ли, охотники или разбойники.

Наконец, в поле зрения Данте появилась большая чёрная овчарка. Она пошарахалась по берегу, нюхая траву и песок, а затем приблизилась к месту, где спрятался мальчик, и замерла. Похоже, собака его учуяла, а потом и увидела: её коричневые глаза вперились в синие глаза Данте. Миг, и собака громко залаяла.

Данте, продираясь сквозь кусты и царапая ветками руки и лицо, ринулся прочь. Собака с лаем бросилась за ним. Прыг! Овчарка резко прыгнула на мальчика, повалив его на землю. Данте закрыл глаза и сжался в комок. Но вопреки ожиданиям, собака не стала его грызть. Придавив Данте к земле лапами, она продолжила лаять. На лай прискакали всадники — три жандарма.

— Спасибо, Тата, ты хорошо поработала. Славная девочка! — сказал жандарм с длинными усами. Оттащив собаку от Данте, он с руки начал кормить её сырым мясом. Поедая лакомство, Тата виляла хвостом.

Два других жандарма грубо ухватили Данте за шиворот и подняли с земли. Тот, что был поменьше ростом, взглянул на Данте.

— Он?

— Похоже, он! — отозвался второй жандарм сиплым голосом.

— Тоды пошли. Отведём пацана и по домам. Хватит уж на сегодня, весь вечер по лесу бегаем, — предложил коротышка.

— Я никуда с вами не пойду! — выкрикнул Данте громко.

— А кто тебя спрашивать то будет? — хихиканье сиплого напоминало кудахтанье курицы. — Нам велено найти и доставить. Это наша работа. Мы городские жандармы.

— Я ничего не сделал! Я не пойду в тюрьму! — Данте попытался вырваться из крепкой хватки — тщетно. Все три жандарма переглянулись и покатились со смеху.

— В тюрьму? На кой чёрт ты там в тюрьме-то сдался, сопляк? Пойдёшь к своему хозяину, от которого ты удрал.

— У меня нет хозяев!

— А ведь ещё и врёт, наглец! — ухмыльнулся коротышка. — К нам поступила жалоба от сеньора Сильвио Бильосо о том, что с его эстансии сбежал мальчишка-батрак, и до этого ещё сумел разгромить ему полдома и напугать его сына до икоты.

— Я... я... я... не батрак... — Данте дар речи потерял. — Он... он... он... мой приёмный дядя. Мой приёмный отец был его братом. Я не батрак!

— Знаешь чего, пацан, — сказал сиплый. — Мы жандармы, а не судьи. Наше дело преступника найти и доставить обратно к хозяину для дальнейшего наказания. По его усмотрению. Все батраки и рабы — собственность хозяина, и наказывает их он, а не мы. Ежели б мы всех беглых рабов в тюрьму забирали, там бы мест не осталось для других преступников.

— Я не раб!

— Это твои проблемы. Нам велено доставить, — усатый чуть приспустил собаку, и она оскалила зубы на Данте, давая понять, чтобы он и не пытался сбежать. Сиплоголосый, связав мальчику руки, заставил его сесть на лошадь позади себя. Жандармы пришпорили коней и поскакали галопом. Тата бежала рядом, подгоняя всадников лаем.

Комментарий к Глава 7. Жандармы ----------------------------------

[1] Пала — традиционный плащ гаучо. По виду похож на пончо. Шьётся из хлопка, тонкой шерсти, шёлка. Обычно его носят в тёплую погоду и даже в жару, чтобы прикрываться от солнца.