– Так, а ты ещё выпить просишь, старый! Не надо твоего знакомого, говорю, сдай в полицию, пусть оценят специалисты и заплатят по закону.

– Да, ты что мать! Какому закону. Присвоят монеты и скажут ничего не приносил, а вас господин Петрушевский, в первый раз видим. А начну права качать, быстро успокоят. Тебе это надо? Забыла, где живём? Фиг им, а не наше золото. Лучше наследникам Нобеля вернуть, чем в казну...

На следующий день, протрезвевший и целеустремлённый я вернулся в Санкт-Петербург. План был таков: связаться с Портнягиным, но сначала порыться в Интернете и выяснить на нумизматических форумах стоимость найденных монет, особенно тридцати золотых с профилем шведского короля Оскара II. Вторым пунктом определиться, причём с минимальным риском (золото всё-таки), как одни деньги перевести в другие. Поискать родственников Бута и Олейникова - бумаги из кофра просто так не передашь, придумать способ, чтобы тайна не была раскрыта. Что ещё? А хрен его знает, не каждый день становишься обладателем нумизматического антиквара такой ценности, потому-то неведомое страшит и заставляет действовать осторожно.

Дома, первым делом залез в Интернет и быстро выяснил, что золотая монета 1885 года достоинством десять крон, с профилем шведского короля Оскара II, оценивается клубом нумизматов свыше 11000 рублей! В совокупности свыше трёхсот тысяч. Да ещё главный приз под пять миллионов. Я отвалился от экрана монитора, и что мне с этим всем делать?!

Наконец, очнулся, полез в ящик стола - главное найти старую записную книжку. Когда-то в начале лихих девяностых, на ПМЖ уезжал один мой знакомый, тогда я приобрёл у него несколько альбомов с монетами. Эмигрант просил недорого, как отказать хорошему человеку? Став обладателем чужой коллекции, я пристрастился к нумизматике, начал посещать клуб коллекционеров, а также толкучку в центральном парке культуры и отдыха имени С. М. Кирова. Ленинградцы обзывают этот старинный парк - "цыпкой", от аббревиатуры ЦПКО. Там и встретил Юрку, парня из моего детства, с которым в шестнадцать лет распивали портвейн и вместе поступали в училище на токаря универсала. В то время, что я пополнял тематическую коллекцию монет, часто общался с коллегой. Портнягин был в нумизматике дока, консультировал, помогал с приобретениями и обменами. Затем моё увлечение поутихло, часть коллекции продал оптом, а оставшиеся коробки и альбом пылились на антресолях. Номер телефона, наконец, отыскался - вопрос, существует ли ныне, ведь прошло почти двадцать лет. Юра снял трубку не сразу, заставив понервничать:

– Привет, Юрка, это Димка Петрушевский из нашего прошлого! Узнал!?

– Какой Димка? А-а-а, Димон! Ты что ли!? Бляха-муха откуда ты взялся?

– Я же говорю: из прошлого. Как поживаешь?

Мы трещали ещё минут десять, пока я не перешёл к главному:

– Слушай, ты нумизматику свою не бросил? Меняешь французские луидоры на римские денарии?

– Ну, ты и ляпнул - разные эпохи, Франция - средневековье и золото, Рим - античка и серебро. Дилетант!

– Всё понял! Значит ты в теме? Когда можем встретиться? Обмоем встречу и поговорим, как раз по твоему монетному профилю.

Встретились у меня дома. Я приготовил закуску, бухалово. После первых возлияний и общих вопросов, я решил открыться. Как-никак, Юрку знал тысячу лет, этот не подставит, не сдаст. Опять же коммерческий резон старому товарищу обозначу.

– Ну, что за разговор, не томи?

Я, загадочно подмигнув мол, жди, расстелил полотенце и вывалил перед ним сокровища Бута. Портнягин, ахнул и принялся изучать монеты. Под пыхтение и ничего не значащие реплики, нумизмат вертел и рассматривал моё богатство. Затем потянулся к своей сумке, достал лупу с подсветкой и пузырёк с кислотой. Поковырялся с золотыми монетами, уделив основное внимание пятирублёвику, затем отвалился на спинку стула и выдохнул:

– Наливай, - и после паузы на опрокидывания в себя алкоголя и закуски, продолжил, - монеты подлинные. А теперь колись, откуда золотишко?

Я рассказал всю историю, присовокупив давние пассажи председателя и выложив распечатанные переводы Олейникова - Бута.

– Да, почти сказка - мечта кладоискателя. Кстати, в ваших краях, а точнее в Выборге, до сих пор ищут золото тамплиеров. И что будешь теперь делать?

– А для чего я тебя и разыскал? Монеты мне не нужны, а их денежный эквивалент очень даже ко двору. Смущает этический момент, клад предназначен потомкам, это воля Бута. По идее, надо разыскать родственников и торжественно вручить - пользуйтесь на здоровье, а самому всю жизнь испытывать моральное удовлетворение. Надо реализовать по-умному. Поможешь, тебе процент обеспечен. А вот письма можно вернуть, но без денежного наполнения. Что скажешь?

– Ты о чём, Дима? Клад нашёл и волен распоряжаться им на своё усмотрение. Документы оставь себе и лучше их не светить. Что касается реализации - за шведов я сам готов выложить тебе четверть миллиона. Дальше мои проблемы. А вот с пятёркой не всё просто. Монета мегараритет. Такие вещи следует выставлять на аукцион. Это хлопотно и стрёмно: нужно заказывать экспертизу, объяснять историю. Они, конечно, гарантируют тайну персональных данных, но это для широкой публики, а при заключении договора о тебе, кому нужно, узнают. Кстати аукцион берет комиссию в тринадцать процентов, в твоём случае возможно и меньше, поскольку крупный лот, но не факт. Продашь ты свою монету, скажем за три "лимона", отстегни организаторам триста девяносто тысяч. Заплати банку за перевод и открытие счёта, заплати государству ещё тринадцать процентов налог на прибыль. Другой вариант - скупочная цена за прямые деньги. Продавец и покупатель: твой товар - мои деньги.

– Мне больше подходит второй вариант, я светиться не хочу. А сколько я потеряю?

Портнягин заулыбался:

– Тут начинается самое интересное. Конечно, потеряешь, зато без геморроя и хлопот. Сначала надо твой раритет оценить. Сфотографировать и показать людям, а там уже посмотреть. У тебя интернет работает?

Мы дёрнули с Юрой ещё по одной рюмке и стали искать в Сети нужную информацию. Через полчаса мы уже знали, что монета впервые появилась на швейцарском аукционе в 1939 году, но по каким-то причинам торги не состоялись. После войны, начиная с 1977 года, царский пятирублёвик выставлялся семь раз на аукционах Швейцарии, Великобритании, Германии и России. Последний проход (продажа) составил 5500000 рублей. Случилось это совсем недавно 18 ноября 2012 года на аукционном доме "Империя" в Москве. Попутно наткнулись на сувенирные новоделы, которые штампуют из бронзы и продают по 250 рублей. Во, дожили! Жалко пять "лимонов" - довольствуйся малым и тешь своё самолюбие.

Ещё я рассказал Портнягину о том, что вычитал про торжественно заложенные в фундамент церкви княгини Ольги сто монет и раздаренных девяти оставшихся.

– Юр, слушай, а те самые сто монет, что заложили в фундамент, не могли растащить чёрные копатели?

– Конечно растащили, только не кладоискатели. Я эту историю слышал, ребята специально ездили под Красное Село - церкви и след простыл. После революции храм снесли, в 1922 году работали специальные комиссии по изъятию церковных ценностей. О закладке все петербургские газеты трубили и конечно большевички знали про ценности в фундаменте. Изъяли, описали и отправили в Гохран, там и лежат до сих пор, а кто проверит?