— Ну что ж, давай знакомиться, нам, как я понимаю, не один пуд соли съесть придется. Семен я, — сказал мужик и протянул руку.

— Владимир. Прости, у меня только левая.

Тот пожал руку.

— А прощать не за что. Посочувствовать только можно. С работы поперли небось? Конечно, поперли, кому ты такой нужен. Меня вон здорового — и то поперли. Сокращение у них, а, сволочи.

Он смачно махнул рукой. Потом повернулся к шкафу, из которого торчали рисунки.

— Можно?

— Смотри, если хочется.

Тот перебирал рисунки, удивлялся, потом снова поглядывал на Володю и на рисунки.

— Ты художник?

— Нет, архитектор, был. А рисовать любил просто.

— Пьешь?

— В смысле?

— Водку с горя.

— Нет.

— А я бывает. Напьюсь и пою. И тогда хорошо мне становится. Вот веришь, нет?!

— Не знаю, я не пил никогда, ну, чтобы до такой степени, что хорошо и петь. Да мне и нельзя сейчас.

— Понимаю, не предлагаю. Ты пил, небось, все спиртное только дорогое, экологически чистое…

— Как-то так. А ты где работал, Семен?

— На стройке. Вы архитекторы, а мы те, кто реализует ваши мысли. Во я сказанул, а! Цитировать можно.

— Это точно, надо запомнить. Буду тебя, Семен, цитировать.Только слушать меня один ты и будешь.

— Вова, подари картинку.

— Какую?

— Нет, не портрет, а вот дом этот, — он достал лист и показал Володе.

— Бери.

— Спасибо. Я его в рамку и на стенку повешу.

Он был счастлив, как ребенок. А Владимир думал, что тому проекту уже никогда не бывать. А ведь он практически болел им. Ему это здание ночами снилось… И он рисовал его, так, для себя. Теперь наверняка этим заказом занимается кто-то другой, и здание будет другим… А этот пусть висит у Семена на стенке. Хоть кому-то в радость.

— Твоя жена просила тебя сегодня вымыть.

— Семен, давай так, я лучше знаю, что мне надо. И о моей жене мы не говорим. А вот помогать ходить ты мне будешь. И до ванны мы с тобой сегодня дойдем. Я попробую сам помыться. Хорошо?

— Как скажешь, я понимаю, что нормальным мужикам всегда гниды достаются, и твоя не исключение. Я же не слепой, вижу, как она вся из себя куколка, а тебе ни сок не оставила, ни чайник не принесла. Ты голодный, наверно. Это я сейчас соображу. И накормлю я тебя.

— Семен, один я есть не буду, только с тобой за компанию.

— Так я завсегда за компанию согласен. Главное, чтобы компания была. А ты мне нравишься. А вот стерва твоя… — он опять обреченно махнул рукой. — Все эти бабы одним миром мазаны. Жаль, выпить с тобой нельзя.

— Да нет, не все. Знаю я одну, — Володя улыбался, вспоминая, — она другая, Вот такую бы в жены.

— Зовут как?

— Надежда.

— Так то Надежда, — Семен многозначительно покачал головой, — это тебе не тяп-ляп. Это имя какое! А ты встретил ее после аварии или до?

— После. Она мне жизнь вернула. Врач она. Совершенно необыкновенный человек.

— Так считай, что ты Богом целованный! Вот те крест. Он же не зря тебе Надежду послал.

Володе стало легче. Мужик был неплохой, с душой, по крайней мере. Тот помог ему подняться, дал костыль в левую руку, а с правой поддерживал его сам, так они дошли до ванной комнаты, и наконец Володя смог принять настоящий душ, самый настоящий, горячий. И почувствовать себя чистым. Ну прямо совсем чистым.

До кровати он еле дотянул. Устал. Невообразимо устал. Но понял, что может, что все не так плохо. А дальше его одолел сон, и он спал, первый раз спокойно, не думая ни о чем, в чистой постели.

А потом Семен приготовил ужин. И они ели втроем с Наташей.

Так уже можно жить, Семен оказался нормальным мужиком, с ним легко. Он понимает и принимает все, как есть, не выдумывая ничего и не брезгуя своей работой. А потом, с ним действительно можно говорить, пусть не на какие-нибудь заумные темы, а просто говорить о жизни. С живым нормальным человеком, ведь больше не с кем.

Перед уходом Семен оставил Володе карандаши и альбом. А еще завтра обещал сделать держалку для бумаги, чтобы не ездила и не скользила. Так Владимир сможет учиться писать и рисовать левой рукой.

Он прибавил еще, что талант у человека не в руках, а в голове, а потому талант к рисованию никуда не делся. И его можно развивать в левой руке, а она привыкнет и слушаться будет.

— Мы с тобой, Вовка, еще такой дом построим! Все закачаются и скажут, рано мы их со счетов списали. А они вон вдвоем — сила.

Потом напоил Владимира чаем и ушел, чтобы вернуться утром.

А Володя проверил Наташины уроки и долго не мог уснуть, то ли днем выспался, то ли ждал возвращения Лены. Но так и не дождался…