— Извращенец!

— Эй!

— Что? Это не я тебя засосал.

— Только попробуй кому-нибудь об этом рассказать! Мне это итак всю жизнь в кошмарах будет сниться.

— Эй, что значит “в кошмарах”?

— Джейсон! — укоризненно протянул Грейсон. — И кто из нас извращенец?

— Нет, стоп! — не унимался Колпак. — То есть ты считаешь, что я настолько плох?

— Джейсон, заткнись! — взмолился Дик.

— А то что?

— А то еще раз поцелую.

Судя по выражению лица Тодда, угроза подействовала.

Джейсон откровенно скучал. Количество впечатлений за неполный день было слишком большим, а так и не израсходованная на убийство Птички-Дикки энергия требовала срочного выплеска. Повалявшись какое-то время на кровати, перед этим нагло согнав с нее Грейсона, Джейсон изучил комнату, оценил масштабы трагедии и принялся за уборку, к глобальному удивлению сидевшего за столом Дика.

— Не смотри на меня так, — ответил на невысказанный вопрос Колпак. — Мне тоже здесь жить. Так что привыкай к порядку, — и, чуть подумав, добавил. — Дорогой.

Найтвинг, не глядя, бросил в него маркером. Джейсон поймал его, поднял с пола какую-то бумажку, попытался что-нибудь написать. Маркер заскрипел, но не провел ни линии.

— Птичка, тебя учили, что испорченные вещи надо выкидывать?

Дик мученически застонал, понимая, что поток насмешек и подколов только начался. Потому что Тодд уже вошел во вкус. Грейсон опять был нагло отфутболен с насиженного места, с приказом сесть где-нибудь и не соваться под руку и, желательно, вообще не шевелиться, пока не будет наведен идеальный порядок.

— Картина маслом! — заливался Красный Колпак, извлекая из-под стола футболку. — Называется «Жизнь без Альфреда». И это я еще под кровать не заглядывал.

— У меня свое понимание порядка, — попытался оправдаться Найтвинг. Он почти не врал. Все действительно важные вещи находились в строго отведенных для них местах, а внешний бардак сейчас только помогал прикрывать тайники. Но Джейсона этот ответ вряд ли бы устроил.

— Знаем мы твой порядок, — фыркнул младший брат. — Ты в свое время умудрялся даже костюм Найтвинга по всей квартире раскидать.

На это у старшего ответить было нечего. Поэтому он молча наблюдал за тем, как его вещи перемещаются на новые места, старался запомнить, что и где теперь находится, а еще изо всех сил сдерживался, чтобы не запустить чем-нибудь увесистым в разошедшегося Колпака. Который как раз полез под кровать.

— Твое? — гоготнул Тодд, вытаскивая на свет кружевной бюстгальтер и наслаждаясь видом краснеющего Дика. Впрочем, белье почти сразу полетело в пакет для мусора, потому что Джейсон обнаружил кое-что более интересное. — Твою ж мать! Грейсон! Ты что, охренел?

— Возможно, — не стал отрицать Найтвинг, пытаясь догадаться, что именно так удивило брата. Впрочем, гадал он недолго. Красноречиво направленный на него пистолет пояснял почти все.

— И чего еще я о тебе не знаю, сволочь? — почти прошипел Колпак. — Ориентацию сменил, под кроватью пистолет держишь. Может, ты у нас еще и убийцей заделался, а, Птичка?

— Ничего я не сменил! — возмутился Дик, но младший его не слушал, поскольку уже был полностью поглощен изучением новоприобретенного оружия.

— Оно вообще стреляет? — наконец, спросил Тодд.

— Вроде должен, — отозвался Грейсон. — Стараюсь не проверять.

— Заметно, — брат усмехнулся. — Оружие как бы чистить надо. И вообще, ухаживать. А у тебя он как будто в заднице мира побывал.

— Вообще-то в болоте, — уточнил Найтвинг. — А потом я его не видел месяц. Да и толку от пистолета никакого — я все равно стрелять не умею.[1]

Джейсон чуть не упал.

— Повтори!

— Я не умею стрелять из пистолета, — вздохнув, послушно произнес Дик.

— Еще раз!

— Зачем?

— Просто это уникальный случай, — восторженно воскликнул Колпак. — Идеальный Грейсон чего-то не умеет!

Найтвинг закатил глаза и мысленно обозвал брата придурком.

— Я повторю еще раз: мне абсолютно не нравится эта идея.

— А я напомню, что твое мнение ничего не изменит, Хелена. Они отправятся на задание, как и планировалось.

— С этим заданием мы могли бы справиться и своими силами, не привлекая того, кто вообще не относится к нам. Этот Уорд уже знает слишком много, — Бертинелли была непреклонна.