Данэл нахмурился:

— Король дал валгавцам слово. И не принцессе его нарушать. К тому же, мы не в том положении, чтобы провоцировать войну с Кроссом. У них тоже, если помнишь, есть претензии на этот дикий народец. Пока король Диогэл не вернется мы не имеем права расшатывать и без того хрупкое равновесие…

Корэл не согласилась.

— У них Митросс давно уже на ладан дышит. Счет равный. Из-за одного-двух валгавцев кроссцы не стали бы сейчас поднимать шум. Тагиль ты подарил того валгавца, а мне, свой сестре, не хочешь сделать приятное? Я тоже люблю такие подарки. Или ты желаешь, чтобы ее первая Арена затмила мою?

— Корэл, — укорил брат, — она дочь короля.

— Но ты ей потворствуешь по другой причине.

— Я не могу указывать принцессе, что делать.

— Так женись на ней, — надулась девушка, — и будешь ею также командовать, как и мной. Тогда мы будем с ней на равных.

Данэл засмеялся и слегка ущипнул сестру за бок:

— Давай-ка, лучше проводи свою подопечную в ее комнату. Не стоит ей слушать наши маленькие разборки…

Всю ночь Ланетте снилась вчерашняя дорожка. Она стелилась через темное поле. По нему бродили упыри в придворных платьях. Все как один в синих масках, сквозь прорези которых поблескивали голодные глаза. И девушка знала: пока она на тропе, ее никто не увидит. А еще ей нужно обязательно успеть до десяти часов добежать до озера. Там ее ждут….

— Сударыня Ланетта, просыпайтесь.

Девушка с облегчением открыла глаза, измученная тягостно-глупым сном. За окном было еще сумрачно.

— У вас аудиенция с пресветлой госпожой Тагиль, — сообщила Лента. — Вам следует позавтракать и привести себя в порядок.

Через час Ланетта входила в покои Тагиль. Причудливая драпировка стен в голубых тонах, мерцающая дымка занавесей на окнах, витиеватые ножки мебели, прихотливая резьба на зеркалах и камине — все это придавало комнате интимный и загадочный вид.

Сама принцесса в нежно-розовом платье сидела перед зеркалом. Худощавый человек в бордовом камзоле заканчивал укладывать ее прекрасные волосы. Невольно Ланетта задержала на нем взор. Грустные темные глаза, тонкий с горбинкой нос и сжатые в горькой усмешке губы делали его довольно интересным мужчиной. Но привлекала не внешность, а лаконичная выверенность, сквозившая в каждом движении.

Ланетта поприветствовала Тагиль реверансом. Настолько неловко, что смахнула рукой вазу цветов с журнального столика. Вспыхнув до корней волос, она бросилась их поднимать.

— Ах, оставь. Прислуга уберет…. Я же говорила тебе, дорогая, Ланетта чувствует себя здесь очень скованно. Это препятствует ее выздоровлению.

Реплика прозвучала из угла комнаты. Ланетта только сейчас заметила вторую принцессу. Сегодня она была в синем платье, что несколько сливало ее с интерьером. На ее коленях сидела маленькая пушистая собачка. Ланетта смутилась еще сильнее, кланяясь и Корэл.

— Ну, и что тебя у нас не устраивает? — вопросила Тагиль.

— Все устраивает, — пролепетала девушка. — Только…

Тагиль молчала, ожидая продолжения. Ланетта, собравшись духом, выпалила:

— Ну, зачем я вам? Тут столько прекрасных, утонченных и одаренных людей. Почему вы так печетесь обо мне? Я без роду, без племени. Музицировать и вышивать я тоже не умею. Разве что забавлять своей неловкостью… Но это вам скоро наскучит. Шут у вас есть, и моя неуклюжесть никогда не сможет затмить его искусство.

Тагиль засмеялась. В ее смехе чувствовалась какая-то нервозность.

— Так вот в чем дело! Ты завидуешь моим прекрасным и утонченным придворным? Поэтому страдаешь?

Ланетта хотела объяснить, что ее неправильно поняли, но Тагиль не дала ей этой возможности:

— Это все поправимо. Знакомься — Скульптор, мой личный парикмахер, а по совместительству еще и замечательный лекарь. Смею заверить — в этих областях ему нет равных в Митриле… К тому же он у нас очень скромный. Многие свои таланты наш добрый мастер старается не выпячивать наружу. А что-то, подозреваю, скрывает даже от нас…

— Вы ошибаетесь, моя госпожа. Я и мои умения полностью принадлежат Дому Пути, — возразил Скульптор.

— Но ты зачем-то обучил Линнока лицедейскому искусству своей страны. Подозреваю, чтобы он потешался над нами, — обвинительно заявила она.

— Это было сделано с ведома вашего отца.

— И благодаря тебе он освоил кросские приемы борьбы. Скажи, зачем шуту такие навыки?

Корэл и Ланетта удивленно переглянулись. У принцессы, явно, было взвинченное состояние.

— Но что в этом плохого? — снова почтительно возразил парикмахер. — Линнок принадлежит Дому Пути так же, как и я. Ваш отец очень серьезно относился к образованию Линнока. Разве является преступлением то, что я немного увеличил количество его умений? К тому же я не делал из всего этого какой-либо тайны.