Собственно говоря, некоторые его идеи использовались при составлении манифеста ЛИМП.

Спасатели были поражены.

— Что? — едва выдавил из себя Поплавский. — Вы — и Селивестров? Что может быть общего между вами?

— Общее одно: мы одинаково смотрим на природу человека и, в частности, на элиту человечества. Да, семя зла в человеке неистребимо, и никому и никогда не удастся разбудить совесть во власть имущих. Конечно, кормящиеся из их рук СМИ и интеллигенция утверждали и будут утверждать иное, но история человечества доказала обратное. У вас в России был поставлен важнейший эксперимент: попытка построения рая на Земле — и чем она закончилась? Полным крахом. Почти вся ваша коммунистическая элита в полном составе въехала в эпоху дикого капитализма и продолжала насилие над народом, которое начали большевики в начале прошлого века. Значит, идеология здесь ни при чем, все дело в природе человека. А она такова, что на Земле издревле ведутся войны и развитые цивилизации ничуть не уменьшают природную агрессивность и алчность людей. Прошедший двадцатый век оказался рекордным по уничтожению себе подобных. Были уже опробованы и новые виды оружия — атомное, химическое, биологическое. Заодно пышным цветом расцвели и десятки других проблем: начиная от неумеренного потребления природных ресурсов и кончая первыми раскатами будущих экологических катастроф. Чернобыль стал первый звонком — но услышал ли его хоть кто-нибудь? Нет. А ведь большинство построенных полвека назад атомных станций ныне уже выработали свой ресурс и находятся на консервации. А это те же атомные бомбы, которые могут взорваться без всякого взрывателя, причем в любой момент.

Так какую же проблему удалось решить в двадцатом веке? Массовый голод по-прежнему ежегодно уносит миллионы жизней. Здравоохранением пользуются в полном объеме лишь элиты. Качественное образование доступно только самым состоятельным людям. Я уже не говорю, что именно в двадцатом веке получили широкое распространение всевозможные человеческие пороки…

— Например, грабеж на Марсе и похищение людей, — вставила Марта.

Аль-Багдир укоризненно взглянул на нее.

— Не путайте лекарство и болезнь, госпожа Шадрина. Мы действовали точно так же, как поступила бы Земля, если бы наш ЛИМЛ вовсе не существовал. Марс все равно был бы украден — уж слишком лакомый это кусок. Все разговоры профессиональных болтунов об общечеловеческих ценностях — чушь, жвачка для толпы. Крупные государства всегда борются между собой: за нефть, газ, новейшие технологии, лучших ученых и так далее. А здесь далекий Марс с его технологиями и машинами… Какая-нибудь страна наверняка использовала бы такой чудесный шанс, чтобы резко усилить свою мощь. Что бы тогда произошло на Земле? Однажды уже американцы пытались испугать человечество, взорвав две атомные бомбы, но вы, русские, вовремя восстановили равновесие… Да, ЛИМП собирался украсть Марс — чтобы его не украла ни одна из сверхдержав.

— Но тут у вас под ногами стала путаться группа «Дельта»… — тихо пробормотал Поплавский.

— Именно так, — поморщился Аль-Багдир. — Мы контролировали все главные направления, но, к сожалению, упустили из виду маленькую тропинку… Если бы вы знали, сколько сил нам пришлось потратить, чтобы замять дело об «украденном» Марсе! Но, увы, джинн оказался выпущен из бутылки, и обратно его уже не запихнешь.

— И тогда вы занялись главным — марсианским супероружием, — добавил Корин.

— Точно, — весело сказал Аль-Багдир. — К счастью, его на Марсе нет. Мы знаем, что оно находится на борту марсианских кораблей. Госпожа Шадрина рассказала, где его искать, пусть и не по своей воле. И ЛИМП вскоре…

— …установит в Солнечной системе диктаторский режим? — продолжил молчавший до сих пор Саблин.

Аль-Багдир снисходительно кивнул.

— Можно сказать и так — разве в словах дело?

— И настанет на Земле мир и благодать… — покачал головой Поплавский.

Аль-Багдир сурово нахмурился.

— Не все сразу, господин Поплавский, не все сразу. Однако порядок мы сумеем обеспечить. Не спорю, придется действовать жестко, а порой даже жестоко. Мы кое-что знаем о природе марсианского сверхоружия, и будьте уверены, армии всех сверхдержав получат очень неприятные сюрпризы. Например, они лишатся своих ядерных вооружений, баллистических ракет; авианосцев и еще много чего. Мы потребуем отставок всех правительств и жестоко накажем непокорных — так, что весь мир содрогнется. Отныне везде будут руководить наши наместники, кстати, очень достойные и уважаемые люди. Но они будут действовать не в интересах своих держав, а исключительно в общечеловеческих интересах. Если, скажем, в Уганде настанет голод, то никому не придется ходить по ООН с протянутой рукой — мы сумеем быстро обеспечить голодающим эффективную помощь. Начнется очередной конфликт в Нагорном Карабахе, родине господина Мирзояна, — и наши силы быстрого реагирования накажут мятежников. Ваш диктатор Сталин, кстати, показал, как можно таким путем усмирять в корне все национальные розни. И разве между народами вашей страны к концу века не созрела если не дружба, то хотя бы терпимость? Сталин безжалостно уничтожал тех, кто разрушал, исходя из своих национальных интересов, великую империю — и мы точно так же будем поступать с теми, кто попробует нарушить мир и спокойствие на Земле.

— И люди станут рабами… — горько сказала Марта, не скрывая слез.

Аль-Багдир достал из кармана сигару и не спеша раскурил ее.

— Это только громкие слова, госпожа Шадрина, — наконец ответил он. — А разве сейчас люди свободны? Все играют по жестким правилам — и бедняки, и элита. Свобода есть лишь у болтунов из СМИ, которые очень свободно и храбро хвалят хозяев и рычат на их врагов. О чем вы говорите? Где, кто и когда был свободен? Диктаторы обычно сами себя усаживали на троны. А в так называемых демократических странах толпа одураченных СМИ людей сажала туда одного из десяти кандидатов — того, кого поддерживают сильные мира сего и кто может потратить на предвыборную кампанию десятки и сотни миллионов долларов. Что, разве господин Поплавский смог бы собрать такую сумму? При его нравственных качествах — нет и еще раз нет. А он мог бы стать достойнейшим в истории вашей страны лидером. А вы говорите — свобода…

— Не надо трепаться о демократии! — взорвался Саблин, с ненавистью глядя на араба. — Не вам о ней говорить!

— А я о ней и не говорю, — равнодушно ответил Аль-Багдир, пуская к потолку круги сизого дыма. — Просто не вижу серьезного предмета для разговора. Если вы считаете, что толпа, которая легко зомбируется СМИ, может выбрать, а главное, контролировать достойного лидера, это ваши проблемы. Господин Сели- вестров в общем-то прав, рассматривая самую суть проблемы, семя зла, заложенное природой в человека. Но его путь переделки генетического естества людей — любопытный эксперимент, не более того. Пусть даже его колония и даст начало новому, идеальному виду гомо сапиенс — а остальное-то человечество куда девать? Оставить гнить на загаженной, умирающей Земле? Или устроить второе пришествие Христа? Ну что ж, Христа когда-то распяли, распнут и идеальных людей с пояса астероидов. А потом сотворят какую-нибудь новую религию… И на этом все кончится. Мы же пойдем иным путем: станем исправлять людей порядком и дисциплиной. Когда-нибудь человечество дозреет до свободы — может, через тысячу лет, а может, и через десять тысяч — кто знает? И тогда ЛИМП уйдет в сторону с чувством выполненного долга. Но сейчас Земля стоит на краю катастрофы, об этом дружно говорят все неангажированные ученые, и ее надо срочно спасать. А там видно будет.

В зале наступило длительное молчание. Наконец Поплавский сказал с кривой усмешкой:

— Ну что ж, эта идея не нова. Еще Уэллс писал об инженерах, захвативших власть над миром ради всеобщего блага. Пустое дело… Вы забыли одну маленькую деталь: все члены ЛИМПа — тоже люди и тоже далеки от идеала. Они, получив Землю, наверняка начнут рвать ее на части, чтобы утолить свой природный эгоизм. И начнутся новый хаос и новые войны — уже не между смертными, а между богами.

Аль-Багдир высокомерно взглянул на него.

— А кто сказал, что я — человек?

Наступила еще одна, на этот раз жуткая пауза.

Араб погасил сигару о пепельницу и встал из-за стола.

— Все, больше времени на беседу у меня нет. Пора отправляться в очередную экспедицию. Не хотелось бы оставлять на нашей базе таких опасных и умных людей — но, кажется, все же не настолько умных, как хотелось бы. Или кто-то из вас готов вступить в ряды нашей организации? Господин Поплавский, я обращаюсь прежде всего к вам.

— Нет, — ответил заметно побледневший командир.