Вопрос был только в том, почему он не хочет её отпускать? И ответа на этот вопрос пока не было. Точнее, возникшая у него за последнее время привязанность к Рыске пока не укладывалась в голове. Для этого нужно было пересмотреть всё своё мироощущение, а это трудно.

Просто взять и измениться в один миг, наплевав на всё, чему тебя много лет усиленно учили, не может никто. Для того, чтобы привыкнуть к новым жизненным обстоятельствам, нужны время, размышления, желателен чей-нибудь мудрый и добрый совет. Этого всего пока не было, и потому Альк сомневался.

А ещё ему хотелось домой. До дрожи, до боли хотелось. Он жутко соскучился по своим родным, хотел их увидеть и обнять, особенно маму, упасть перед ней на колени, попросить прощения за всё — это была его мечта, которую он считал уже несбыточной.

И теперь эта мечта, тоже, кстати, благодаря Рыске, стала вполне осуществимой.

— Рысь, ну поехали со мной, — совсем другим тоном, присев рядом с ней за стол, попросил Альк. — Мне очень туда нужно.

— Нет, — в который раз отрезала она.

— Ладно, — сдался он. — Жди меня тут до вечера. Какая ж ты упрямая!

— С кем поведёшься, — ответила Рыска.

Альк лишь покачал головой и обратился к кормильцу по-саврянски, кивнув несколько раз в её сторону. Как она поняла, предупредил его, что девушка остаётся здесь, и велел поселить её до его прихода. Судя по тому, как кормилец улыбался и кланялся, Алька либо узнали в лицо, либо он представился.

Рыска вздохнула. Интересно, что он сказал?

Она мало что пока понимала, так, в общих чертах.

Кем Альк её представил? Раз сам он господин, то кто же она? Служанка, надо думать. А может… Да, ладно, так же не бывает…

Когда с обедом (после ухода Алька кусок перестал лезть в горло) было покончено, Рыска кое-как донесла до кормильца, что хочет пойти отдохнуть. На самом деле, ей хотелось спрятаться от взглядов, которые бросали на неё гости кормильни и служанка.

Кормилец согнулся чуть ли не пополам (видимо, всё же представили её не служанкой) и лично проводил девушку в отведенную для неё комнату, с сильным акцентом попросив обращаться, если что, и ушёл.

Рыска покивала из вежливости, твердо решив не обращаться совсем и даже никуда не выходить до прихода Алька. Увидев своё временное пристанище, девушка на миг открыла рот от удивления. Похоже, Альк сказал хозяину какие-то волшебные слова, потому что такая комната, на её взгляд, предназначалась не иначе как для тсаревны. Во всяком случае, точно не для служанки.

Пол покрывал алый с чёрным ковер, на окнах висели в тон ему занавески, сама комната была просторной и уютной, с большой кроватью, двумя креслами, маленьким столиком и комодом. А в смежном небольшом помещении обнаружилась ещё и ванна, которую две лучины спустя слуги набрали и без её просьбы.

Что ж, по крайней мере, Альк относится к ней как к равной, подумала Рыска, раз распорядился поселить её в такую комнату.

И тут впервые возник вопрос; а кто она ему? Почему он взял ее с собой? Зачем так настаивал сегодня на том, чтобы она посетила его дом? Ведь ему теперь нечего бояться: крысой он больше не станет.

Раздевшись и погрузившись в теплую воду, Рыска долго обдумывала ответы на эти и другие вопросы.

Зачем это всё? Что он имел в виду? Скорее всего, это просто благодарность, но что-то чересчур обильная. На Алька это непохоже. Он явно не из тех, кто способен заплатить за что-либо больше, чем положено под влиянием момента.

Неужели… Да нет же, так не бывает.

Что именно «не бывает», Рыска боялась не то что произнести, а даже подумать.

Вымывшись, девушка постирала свои вещи, подсушила волосы и блаженно улеглась на огромную по её меркам кровать. Недоумевать по поводу слишком уж комфортных условий ей надоело. Лучше и полезней было ими насладиться по полной, что она и сделала.

Сон, да ещё такой глубокий и крепкий, сморил её за пару щепок: она очень устала.

*

Как чувствуешь себя, возвращаясь в родной дом после долгого отсутствия? О, это передать словами невозможно!

Сердце бьётся, готовое выпрыгнуть из груди, а в голове стучит: «А как примут? Обрадуются ли? Может быть, обижены настолько, что не простят?»

И тут же понимаешь: конечно, обрадуются и, конечно, простят! Уже простили. Ведь сам на их месте давно простил бы и, вообще, с ума сошёл бы от счастья.

Хотя виноватым себя он и не чувствовал, Альк понимал, что с точки зрения своих родственников совершил серьёзный проступок, и дело даже не в Пристани. Дело в том, что он ушёл, не попрощавшись. Просто исчез в неизвестном направлении и не давал о себе знать Саший знает сколько времени.