– Какой-то холдинг…Чем же он известен, ведь я туда пока не обратился.

«Требуется менеджер по выставочной деятельности. Опыт организации участия фирмы в выставках (в т.ч. международных) от 2-х лет, начиная от разработки проекта, бюджета, организации проживания, питания, перелета сотрудников»…

– Высчитывать бюджет? О, я вам насчитаю, назад вернутся далеко не все.

На кого рассчитывали составители вакансий, предлагая всю эту чепуху? Ладно бы еще отдельный проект с сотней сотрудников, да неограниченным бюджетом. Возможно, это немного бы заинтересовало, а тут все по мелочи. Даже и читать противно, не то, что работать. Неужто позволить таланту прозябать в частных лавочках в то время, как я могу писать роман, способный изменить судьбы миллионов? Понято, что после издания мир будет валяться у меня в ногах, но ведь не объяснишь эту простую истину жене, которая попрекает мелочевкой. Подумаешь, тысячу рублей она заработала! Ха! Когда моя книга выйдет в свет, я буду спускать эти крохи каждую минуту. Эх, поработал бы кто-нибудь за меня. Ну неужели мало на свете бездарей, которые будут приходить в приличном виде на работу, мечтать управлять такими же тугодумами и при этом высчитывать перелеты? Да каждый второй это все умеет.

Ну, ладно, ладно. Так уж и быть, напишу в Газпром, Лукойл и еще в парочку компаний, о которых слышал краем уха. Не работать же мне, в самом деле, в каких-то РА и «известных» холдингах!

Написав несколько предложений, я почесал затылок и, решив, что все выглядит вполне презентабельно, отправил текст по четырем адресам.

«О вас наслышан я, а это что-то значит. Работать я у вас, пожалуй, соглашусь, но требую отдельный кабинет, помощников в придачу расторопных, зарплату, чтоб устал ее считать и полную свободу действий. Жду ваших предложений я до завтра, а коль затяните – прощайте. И так хватает дел, чтоб ждать еще и вас. Пока. Удачи».

Искать работу надоело. Отправив письма, я выглянул в распахнутое окно и задумался о чем-то своем…

Как же линейно рассуждали люди… Казалось, они заранее знали ответы на все вопросы. Что деньги будут, только если работать с 9 до 18. Что страсть не длится вечно. Что ничто в этой жизни не дается легко. И вообще мир вокруг – это что-то устоявшееся, закономерное, логичное. Для меня же каждый день был словно чистый лист. Вот я просыпаюсь и каждый раз он новый. В нем нет правил, законов, аксиом – и можно нарисовать все, что душе угодно. Любыми красками, хоть левой, хоть правой рукой, а можно зажать фломастер в зубах или меж пальцев ног и тоже рисовать и по фигу, что так почти никто не делает. Можно даже засунуть карандаш в задний проход и рисовать ягодицами – почему нет, в самом деле! А вдруг получится лучше?

Я никогда не знал заранее, а как оно будет. Грубо говоря, я проснусь и не факт, что небо будет голубым, а трава зеленой. А может, я и вообще не проснусь – кто знает? Тысячи возможных сценариев, множество вариантов. Никаких стандартных схем и гарантированных результатов – возможно все и одновременно невозможно ничего! Не узнаешь, не попробовав. То, что не получилось тысячу раз – запросто может получиться в тысяча первый. Просто потому, что наступил новый день, и мир вокруг стал чуточку другим.

И деньги, которых так жаждет Наташа, могут появиться в моей жизни сотнями разных способов. Я могу прославиться благодаря своей книге, могу найти клад, спасти жизнь миллиардеру, который щедро меня отблагодарит, а можно вообще продать что-нибудь ненужное и основать свой проект. Да, все предпочитают стандартный способ – устроиться на обычную работу. Но кто сказал, что этот способ единственный?! Поле возможностей – просто огромное! Необъятное!

– Ты чего такой грустный? – спросила Наталья, собираясь ложиться спать.

– От жизни сдох – поставьте мне диагноз.

– Опять ты со своими шуточками, – заворчала супруга и захлопнула дверь в спальню.

А я так и остался сидеть у окна, смотря куда-то вдаль, где на ночном шоссе мелькали яркие огни проезжающих автомобилей…

Проснувшись на следующий день, я сразу сел за компьютер и попытался сосредоточиться на романе, но никакие мысли в голову не шли. Вся депрессивная пустота, что вертелась в сознании, для произведения не подходила, а значит, была бесполезной. В такие минуты мне хотелось только одного – выпить и немного расслабиться. Чтобы не терзаться вечными думами о судьбах людей, да и о своей собственной, прогнать накинувшийся из-за угла ступор, каленым железом выжечь его из своей души. Но он не выходил, не выжигался.

Депрессия, словно клубы дыма опутывала разум и нашептывала мне: «ты бесполезен», «от тебя нет никакого толку», «ты никому не нужен», «твои труды никогда не оценят». В эти мгновения я вскакивал с кресла и метался по комнате. Ломал карандаши и ручки, и, наслаждаясь их терском, чувствовал, что ко мне возвращаются силы. Но этой подпитки было явно недостаточно… Надо терпеть! Терпеть и не мучиться, не страдать, не позволять депрессии взять над собой верх. Она не одолеет меня, не справится. Она пыталась уже много раз, являясь ко мне почти каждый день в своем брутальном обличье, говорила со мной, как живая, спорила и даже глумилась…

А может, это была и не депрессия вовсе – а второе «Я» – забитое, запуганное, неуверенное в себе. Это «Я» давило на мозги постоянно, и от его противного писклявого голоса порой не было спасения. Оно грызло, как паразит, и чем больше проходило времени, тем острее становились зубы, вонзающиеся в живую плоть и заставляя ее кровоточить. Вот и сейчас мне хотелось бросить все, и самое главное – не думать. Не думать о будущем, о людях, которых я так не ненавидел и так хотел спасти, о мечтах… Да-да. Я не мечтал – я думал о мечтах. Чего бы мне хотелось сегодня или завтра? Что бы такое пожелать и о чем таком пофантазировать? Может, о том, чтобы перебраться за границу и поселиться в средневековом замке или сидеть на даче, расположенной среди дремучих лесов, наслаждаясь тишиной и покоем? И, определившись с объектом, я начинал думать о нем, уносясь в своих грезах так далеко от реальности, что возвращаться в нее порой было невероятно сложно …