Работал на перекрёстке небольшой фонтанчик, а наползающая туча нависла так низко, что казалось, сейчас зацепится за его верхние капли. От этой ли символичной встречи воды с водой или от чего другого вдруг хлынул стремительный и сильнейший ливень. Я едва успел спрятаться под ближайшим навесом. К счастью, струи были совершенно вертикально, никуда не захлёстываясь, и можно было просто радостно смотреть и слушать один из красивейших светомузыкальных концертов природы. Праздник, который, кажется, должен продолжаться вечно.

Пусть бегут неуклюже

пешеходы по лужам,

а вода по асфальту рекой...

Пешеходы, действительно, весело бежали под укрытия, шустро ныряли под козырьки и в подворотни. Стремительно рассёк пространство какой-то лихач-велосипедист. От блестящей брусчатки улицы вмиг стали похожи на каналы Венеции... правда, такой высокой колокольни нет даже там!

А вскоре буквально выстрелило солнце, и дождь стал грибным. Понизу туча казалась светло-жёлтой: липовый мёд на фоне чернил. Уже через несколько минут всё кончилось. Радуга застыла, как лук, на который положили стрелу колокольни. Пожалуй, уже лет десять я не видел такой яркой! Это было просто разноцветное пламя, упорядоченный пожар! Он полыхал даже в лужах. "Шуйский Арбат" уходил прямо в радугу.

Лужи всё удваивали. Какой-то калейдоскоп отражений от разноцветных домов преломлялся в каждом метре мокрого тротуара. Летали на фоне радуги голуби. Здешняя улица по соседству с Торговыми рядами всегда была не только людской, но и голубиной магистралью.

Я зашагал дальше и вскоре застыл под сенью ошеломляющей колокольни-колосса. Вознеслась она на 106 метров (правда, треть её роста, 35 м, пришлась на шпиль). На целых 25 метров превысила звонницу "Иван Великий" в Московском Кремле, которая до XVIII в. оставалась непревзойдённой. И по всей России заняла второе место после колокольни петербуржского Петропавловского собора (122, 5 м), а из отдельно стоящих -- первое. Местные краеведы даже уверяют, что это самая высокая из всех отдельно стоящих колоколен в мире. Последнее утверждение спорно, но свой резон в нём есть. Дело в том, что в архитектуре западных, готических храмов колокольни, как правило, слиты с собором, венчая его западный фасад. В том же XIX веке до 157 метров были надстроены шпили знаменитого Кёльнского собора -- но они составили неразрывное целое с самим храмом. Отдельно стоящие колокольни в католической и протестантской архитектуре вообще довольно редки (Пизанская -- одно из исключений, но здешней она уступает в два раза). Так что, возможно, шуйская башня, действительно, уникальна даже в мировом масштабе. Если кому не лень, можно провести сравнительное исследование -- чтоб уж окончательно подтвердить или отвергнуть "вселенские претензии" шуйской колокольни.

Строили этот шедевр архитектуры на средства местного купечества целых 22 года: с 1810 по 1832-й. Изначально проект составил итальянский архитектор Маричелли. Газеты того времени писали, что это один из самых гениальных замыслов. Однако "гениальный замысел" не воплотился: в 1819 г. возведённая до 3-го яруса колокольня обрушилась. Убытки составили более 100 тысяч рублей. Тогда губернский архитектор Евграф Яковлевич Петров переработал проект (причём, не только не уменьшил, а даже амбициозно увеличил его!). Строительство возобновилось -- и на этот раз результат оказался блестящим.

Часто в литературе, особенно советской, можно встретить имя крестьянина Михаила Савватеева как "народного умельца, сотворившего это чудо зодчества". Но Савватеев был подрядчиком, выполявшим во главе артели конкретные строительные работы; проект же, как видим, составили всё-таки профессиональные архитекторы. Как ни велик соблазн сказать, что простой русский мужик посрамил дипломированного иностранного специалиста, всё же это не совсем так. Творение это безусловно русское и безусловно уникальное -- но без "дипломированных" архитекторов (хотя бы и своих!) всё-таки не обошлось. С этим маленьким уточнением, можно сказать, что колокольня -- несомненный и заслуженный предмет гордости не только Шуи, но и всей России.

Обилие высоких арок придаёт башне лёгкость, воздушность, необыкновенное изящество. При грандиозных размерах, при колоссальном диаметре основания, она ни в одном ракурсе не смотрится тяжеловесной, подавляющей. Это признак подлинного произведения искусства: гармония пропорций всё гигантское превращает в соразмерное.

Четыре огромных арочных ротонды венчают друг друга, причём, нижняя, прорезанная воротами, служит как бы триумфальной аркой. Безусловно, в этих поясах изящных арок на нескольких уровнях есть что-то от итальянской архитектуры -- но только преломившейся под стать русским пейзажам и русским церквям.

Много ассоциаций навевает своим обликом эта колокольня. Круглая многоярусная звонница за несколько десятков лет до неё появилась в Киево-Печерской лавре -- но у той куда сильнее чувствуется влияние барокко. Что-то созвучное, пожалуй, легко найти и в колокольне рязанского кремля. Можно долго рассуждать об отдалённых аналогах и влияниях, но ясно одно, что в любом случае здесь возведён безусловный шедевр. И что, при всём контрасте размеров, он поразительно вписался в городской пейзаж. Почти двести лет живёт Шуя под сенью этого чуда. И даже в советское время такую "наглядную религиозную агитацию" не посмели уничтожить. Скорее всего, как раз из-за её размеров: обрушить такую колокольню безопасно для окружающих домов практически невозможно.

Шуйская колокольня стоит особняком в ряду великих. Обычно почти всякое грандиозное строительство имело колоссальное политическое или духовное значение. "Иван Великий" подчёркивал роль Москвы как столицы, а колокольня Петропавловского собора -- Петербурга. Огромные звонницы возводились в главных монастырях России, чтоб символически обозначить их духовную высоту. Здешняя колокольня просто не могла подчёркивать политического величия Шуи (которого не бывало никогда!). Не утверждала она и такого духовного значения, которое превосходило бы, например, Киево-Печерскую и Троице-Сергиеву лавры (их колокольни по высоте уступают шуйской). Она просто стала памятником новой эпохи, когда в глубинке России у купцов-меценатов скопились наконец капиталы, достаточные для создания "чудес". Если она и символ чего-то, то символ расцвета всей отечественной провинции как таковой.