Я пытался успокоить капитана, рассказывал, что в истории морских экспеди-

ций, несмотря на большое количество бунтов, в том числе и у Магеллана, только один увенчался успехом, на английском бриге “Баунти”. И даже в этом случае капитан остался жив. Правда, ему пришлось с частью команды испытать множество горестей и проплыть тысячи миль на обыкновенной шлюпке, пока он не достиг гостеприимной земли и в конце концов прибыл на родину в Англию. Причем он успел даже отправить на виселицу часть бунтовщиков. Мой капитан грустно посмотрел на меня и отвернулся, а парламентариям ответил категорическим отказом.

На следующий день команда не вышла на работу. Тут уже забеспокоился не только капитан, но и я. У меня срывалась океанологическая съемка, которую

нельзя прерывать. Она должна быть непрерывной, и только в этом случае полученные данные можно будет использовать для научного анализа. Я предупредил капитана, что в случае срыва научно-исследовательских работ, экипаж лишится премии.

– Вот ты пойди и объясни это матросам,- ехидно ответил он мне.

– Нет - говорю я,- к команде я не пойду. Им надо сейчас только сигареты и на

любое другое предложение они ответят отказом. И я предлагаю подойти к этому “японцу”, который у нас на горизонте ловит рыбу, и взять у него сигареты, то есть обменять на наши продукты.

Я не могу пойти на должностное преступление,- отвечает капитан.
– У меня

есть инструкции, которые я не могу нарушить. В противном случае мне визу

закроют - раз..., должности лишусь - два... Дальше он не стал продолжать и отвернулся.

Я снова прервал затянувшееся молчание.

– А откуда они узнают о встрече с “японцем”? На судне все понимают тяжелую ситуацию и будут молчать.

Капитан с удивлением посмотрел на меня.

– Да ты что с луны свалился? Через час после прихода судна с рейса, там...

и он посмотрел на потолок,- будут знать все.

– Снимаемся и идем в район промысла. Плевать я хотел на премию.

Предложенный капитаном приказ не входил в мои планы, так как съемка в этом случае срывалась, и все наши работы, наши мучения, бессонные ночи,

как говорится, коту под хвост. И в эту минуту меня осенила великолепная мысль.

– Стоп,- прерываю я капитана.- У меня есть предложение, от которого тебе будет трудно отказаться, так как ты совершенно не пострадаешь.

Капитан с подозрением посмотрел на меня.

– Знаю я твои идеи и слышать ничего не хочу. Идем в район промысла.

– Нет, ты выслушай меня,- отвечаю я ему. Если ты не сможешь отойти когда “японец” сам подойдет к нам, ты будешь отвечать?

Капитан задумался.

– Ну, если он подойдет, а мы по каким-либо причинам не можем отойти, то, наверное...- он вздохнул и решился.

– Ладно, как только он подойдет, позовите меня и, добавил капитан,- не мы к нему, а он к нам.

Мы пошли готовить представление. Я собрал научную группу, матросов и

объяснил всем их задачи. Подождали, когда японское рыболовное судно кончит выборку яруса и только после этого подошли к ним поближе, стали в дрейф и выпустили за борт серию батометров для сбора проб с водой с различных глубин океана. Японские рыбаки с удивлением воззрились на нас, так как обычно советские суда обходили их стороной.

Наши матросы вышли на палубу. В руках они держали пустые блоки из под сигарет и банки со сгущенным молоком. Они во всю глотку начали кричать на смешанном англо-русском жаргоне, из которого можно было разобрать только одно слово, понятное морякам всего мира -”ченч”, то есть обмен.

Японским морякам стало все понятно. Они бросились по каютам и скоро появились на палубе с блоками сигарет. Капитан японского судна ловко пришвартовался, благо был штиль, к нашему борту. С противоположной стороны нашего судна борта висел трос с выпущенной серией батометра. Наш капитан появился в рубке, стал кричать, чтобы мы отошли, грозить кулаком и прочее.

Но как мы могли отойти, когда за бортом висят батометры? Мы начали вирать, то есть поднимать их обратно. А в это время с японского судна летели на нашу палубу блоки сигарет, а в их сторону банки со сгущенным молоком. Капитан нашего судна пытался “запретить” менять молоко на сигареты, потом махнул рукой и стал ждать, когда мы подымем трос с батометрами, чтобы быстрее отойти. На палубе уже лежала груда блоков сигарет.

Молоко закончилось, но к нам летела всякая всячина - баночное пиво, эротические журналы, открытки и прочее. Научные сотрудники медленно вытаскивали трос с батометрами из воды. Капитан японского судна вышел из рубки и передал нашему, который закрылся в каюте, бутылку виски, кажется “Белая лошадь”.

Я пошел к нему, чтобы отдать подарок. Он начал отказываться, но не выдержал и все-таки взял. Потом порылся в рундуке, достал бутылку водки, причем “ Столичной” и говорит:

– Это тому капитану,- и вздохнул.