Отец, зная о таком поведении дочери, был только рад, что не приходится собственноручно ограждать ее от излишнего внимания поклонников. Каролина сама была самым большим стоп-сигналом для своих ухажеров.

Молодым людям она представлялась весьма поверхностной девушкой, не способной на глубокие чувства. На деле же, она глубоко сомневалась, что чья-то преданность ей может быть искренней и бескорыстной. То ли это было последствием излишней занятости ее матери, то ли разочарованием от того, что ей часто приходилось расставаться с тем, что было ей дорого, но страх привязанности, и, как следствие, боли от возможного предательства, отталкивали ее от мужчин. Хотя и на разных стадиях отношений. Бывало, что отношения доходили до интима, и тогда у нее было гораздо больше поводов очернить мужчину в своих глазах.

Габриэлла, весьма любвеобильная особа, не чурающаяся анатомических особенностей мужского достоинства, вроде, как она это называла, «многообещающей кривизны», не могла понять подругу. Она снова и снова знакомила ее с «очаровательными молодыми людьми», большинство из которых и правда были весьма неплохи. Но финалы этих попыток никогда особенно не отличались друг от друга. В конце концов, Габриэлла бросила это занятие, посчитав, что рано или поздно найдется тот, перед которым подруга не устоит. И хорошо бы, если тот самый окажется достойным человеком.

Первые полгода после знакомства Адам добивался внимания Кэри всеми мыслимыми и немыслимыми путями. Профессия журналиста давала ему возможность не быть привязанным к одному месту. Поэтому, поняв, что его попытки достать ее из Парижа не имеют особого успеха, он снял квартиру на Манхэттене. Это давало ему возможность видеть ее чаще. Адам буквально не давал ей прохода. Она неизменно обнаруживала его автомобиль на стоянке Колумбийского Университета сразу после окончания ее занятий. Он был готов быть для нее кем угодно — водителем, охранником, слугой, только бы быть с ней рядом. Адам всегда бросал все свои дела и приезжал по первому ее требованию. К тому же, он умел красиво ухаживать.

Его чересчур настойчивое стремление завоевать ее благосклонность поначалу даже слегка пугало ее. Желание Адама быть рядом с ней граничило с унижением. Он, казалось, был готов прощать ей все ее закидоны. Холодный с окружающими, но нежный наедине с ней, он понемногу позволил ей расслабиться в его обществе. Через какое-то время ему удалось растопить лед в ее сердце. Он понял это, когда она внезапно поцеловала его в середине его монолога.

Когда Адам появился в жизни Каролины, Габи сразу махнула рукой, заявив, что уж этому-то точно ее не заполучить. Адам не отличался ни волевым характером, ни каким-то особым обаянием. Он даже не мог похвастаться спортивным телосложением, что в некоторых случаях имело решающее значение. И вообще, он казался ей скользким. Но он, как истинный француз, обладал хорошим вкусом, а это давало ему главное преимущество — он не был отправлен в отставку сразу после первой же встречи. Тогда у него появился шанс, и он грамотно им воспользовался. Габриэлла поняла это, когда Каролина, загадочно улыбаясь, сообщила новость о том, что она вступила в официальные отношения. Она вообще почему-то очень любила это слово. Габи знала, что подруга употребляет его тогда, когда не испытывает сомнений.

Через какое-то время, став редактором одного из Парижских журналов, Адам был вынужден вернуться во Францию, но продолжал прилетать в Нью-Йорк по выходным. Долгое время они виделись только по выходным и во время ее каникул.

В тот холодный январский день она проснулась в парижском отеле. Адам в одних брюках стоял у окна, сжимая что-то в руке. Увидев, что она не спит, он медленно подошел к ней, поправляя свои очки. Без тени улыбки, которая вообще редко появлялась на его лице, он неуверенно, словно боясь ее реакции, опустился на одно колено, протянул руку, раскрывая ладонь. Каролина растерянно перевела взгляд с его лица на небольшую черную бархатную коробочку.

— Выходи за меня, — тихо сказал он, приоткрывая крышку и обнажая элегантное кольцо с крупным камнем посередине.

Каролина смотрела на кольцо, пытаясь понять, что она сейчас чувствует. Ей не приходилось обманывать себя, она знала, что чувств, испытываемых к этому человеку, недостаточно для такого серьезного решения. Да, он был успешен, и более того, заслуживал уважения тем, что всего добился без влияния родителей, в отличие от большинства ее поклонников. Он был начитан, и их объединяли общие интересы. Технически, он даже был неплох в постели. Но физическое удовлетворение не могло заменить ей удовлетворения морального, которого она с ним, увы, не испытывала. Как только он засыпал, она испытывала страстное желание залезть под струи душа. Надо признать, Адам вызывал у нее больше жалости, чем любви.

Выдавив лишь, что она должна все обдумать, и позвонит ему, когда определится, она соскочила с кровати и скрылась в ванной комнате. На несколько часов. Когда она вышла, его в номере не было. Видимо такого удара не выдержало даже его жалкое самолюбие. Но ее радовало, что оно у него хотя бы было.

В этот же вечер она и Габриэлла уже летели на Барбадос.

— Каролина, он не лошадь. Нельзя оценивать его качества, словно ты пытаешься выиграть на скачках, — возмущалась Габи в самолете.

— Я не знаю, что мне ему ответить, — покачала головой Каролина, глядя в темноту иллюминатора.

— Правду. Ты ведь не хочешь провести с ним жизнь? Если честно, я вообще не понимаю, почему ты с ним. Хотя меня радует, что хоть с кем-то ты продержалась рядом больше месяца, — пробурчала подруга.

Через две недели Каролина позвонила ему, сказав, что приняла решение. Они встретились в том самом кафе, где когда-то познакомились. Она, собравшись с духом, принялась объяснять, почему вынуждена ему отказать. Адам, даже не дослушав ее монолога, встал из-за стола и бросился на колени, умоляя не бросать его. Он обещал, клялся, плакал. Каролина уже не слушала, эта унизительная сцена на глазах у посетителей заведения, показала ей, насколько он на самом деле жалок.