– Сегодня пока отдыхай, а завтра с утра отправляемся к тому ручью, проверим его, чтоб другие не отравились, - донеслось от входа.

Вряд ли выпитая вода способствовала моему вселению, но версия про отравление была кстати.

Повалявшись ещё немного решил пройтись, проверяя свои новые возможности. Широко шагая перешёл на лёгкий бег, направляясь в сторону зарослей деревьев олембы. Пробегаю уже с километр, но отдышки не чувствую, тренированные мышцы и не прокуренные лёгкие способствуют повышенной выносливости. Поймал себя на мысли что всё время сравниваю своё старое тело с новым, находя одни плюсы, то ли всё ещё не смирился со столь кардинальными переменами, то ли пытаюсь вытеснить потерю прежней жизни.

Роща олембы была не пуста, трое молодых орчанок собирали из надрезов сладкий быстро густеющий сок. Сбавляю шаг и присев за куст наблюдаю за их работой. Понятие женской красоты у меня скорректировалось, но не заместилось а дополнилось, воспоминания о людских девушках мне по прежнему приятны, но и орчанки нравились, вызывая вполне определённые мысли. Особенно в своих летних нарядах, сапожки и меховой раздельный "купальник" с коротко подстриженным ворсом сидящий как вторая кожа хорошо подчёркивал стройные фигуры, позволяя любоваться аппетитными выпуклостями на нужных местах. Делая вид что не замечают меня продолжают своё занятие, иногда излишне грациозно двигаясь, оттачивая на мне своё женское очарование, в свою очередь "не замечаю" что замечен, продолжая смотреть представление. Раньше "я" боялся подойти к ним, но теперь подростковая стеснительность мне не мешает, налюбовавшись подхожу ближе.

– Угостят ли красавицы будущего великого охотника и шамана сладкими дарами природы, столь умело собираемые изящными руками?
– подходя задал им вопрос, смутив двух из них и вызвав хмык у третьей.

– Сильномогучий охотник уже оправился от ран?
– подала голос главная острословка клана Бьюкигра.- Говорят, прежде чем пасть он расправился с целым гронном!

Согласно памяти моего предшественника, осадить нахалку никогда током не получалось, слишком хорошо она язвила, выворачивая слова, потому подыграю ей.

– Не совсем, этот был слишком крупным, но сок олембы из рук самой красивой девушки исцелит их навсегда, - после чего поворачиваюсь к краснеющей Кайнати, слегка отвернувшей лицо. Та оценив комплименты и шутку повернулась ко мне, достав из корзины застывший кусок протянула мне.

– С каких же пор невеста первой делает подарки?
– желая оставить за собой последнее слово продолжила Бьюкигра, впрочем не заставив ту убрать сок обратно.

– Завидуешь!
– быстро парирую я.

– Было бы чему!
– не остаётся та в долгу.

– Посмотрим что заговоришь на осеннем кош'харге.

Поперепиравшись с ней ещё немного, я поблагодарил Кайнати и отправился по своим делам.

Словесная перепалка подняла мне настроение, как и сладкий сок, полученный от симпатичной девушки, пройдя рощу насквозь углубился в кустарник, выслеживая полевых крыс и птиц, набить нескольких на обед не помешает. Тело на автомате повторяло привычные действия, почти не требуя мысленных усилий, охотясь я продолжал приводить свои мысли в порядок. Вернувшись в шатёр разделал тушки и поставил вариться, учителя не было и я занялся переписыванием рецептов сам. Хоть моё обучение письму и началось недавно, на почерке это не сказалось - у молодых орков хорошо развита мелкая моторика рук - сбор трав, корней и ягод, резьба по кости и дереву - этим занимается каждый орк с детства.

2

Незадолго до этого в шатре шамана

Проводив взглядом уходящего ученика Хатгаут покачал головой, закрывая полог, хождение по грани меняет орков, но его ученик изменился слишком сильно, ему как живущему рядом это было виднее всех. Прожил тот у него недолго, но старик успел привязаться к любознательному подростку, с восторгом изучающим всё новое. Сейчас же глаза молодого орка будто подзатянуло льдом, в его словах и жестах чувствовалась отчуждённость, даже биение жизни слегка изменилось. Бывало болезнь отпустив тело отравляла разум, делая из нормальных соплеменников скрытных излишне жестоких психопатов.

Предки не любят когда их тревожат, но искать ответы самому может стать поздно. Руки привычно смешивали травы помогающие услышать духов, набив трубку он не торопясь затянулся, погружаясь в транс и стараясь найти ответы на тревожащие его вопросы, трубка тлела, распространяя приторно горький дым. Докурив и приведя полученные образы в порядок шаман успокоился, перемены не несли в себе угрозу клану, духи не чувствовали зла, ом'риггор (праздник совершеннолетия) Аргнака уже скоро, он и решит вопрос, останется ли тот жить.

Ответ духов принёс мир в душу Хатгаута, покряхтев поднялся, поминая старые кости, разобрал вещи и разложил обратно в короб зелья, не пригодившиеся в исцелении ученика. Перекусив вяленным мясом и одев на шею ожерелья из костей пошёл по стойбищу, проверяя не нужна ли кому помощь.

***

Сходив до места моего вселения ничего не обнаружили, учитель предположил что отраву унесло ниже по течению и уже слишком разбавило, чтобы можно было найти или была нужда нейтрализовать. Потянулись будние дни, с утра мы ходили собирать целебные травы, совмещая это с лекцией по их правильному приготовлению, до обеда я ходил на охоту, принося битую птицу или грызунов, потом были уроки письма и чтения, а после ужина - свободное время. Его я посвящал тренировкам с оружием и работе с памятью, налегая впрочем больше на рецепты зелий, чем на примеры шаманских практик - скоро эти знания практически обесценятся. И хоть я смутно помнил, что Нер'зул как-то смог стать "тёмным шаманом", то есть научился насильно заставлять стихии повиноваться, но произошло это уже почти в самом конце его жизни, да и где Нер'зул - сильнейший шаман мира, и где я?