– Не ради меня, Серёг, но ради памяти ребят моих, надо узнать, что случилось там... если я сам вспомню, лучше всего будет, но хорошо бы, если бы ребята наши покопали, поразнюхивали бы у особистов.

– Это без вопросов. Я сразу пообщался на этот счёт. Да и ребята сами не бросят это дело. Там полфронта тебе жизнью обязаны. Ты для них не кто-то там... за Сородичева всегда зубами рвать будут... да ты знаешь сам...

– Спасибо, Серёг. Мне это очень важно, - Харитон с благодарностью сжал руку Веселова здоровой рукой.

Разговор их был прерван подбежавшим Мишкой, с ног до головы забрызганном грязью.

– Пап, дядь Серёж, а мы на карусели пойдём?
– лицо его разрумянилось и светилось неподдельным счастьем.

– Нее, Михаил Харитоныч, дяде Серёже уже на работу надо, - Веселов потрепал мальчишку по голове и поднялся со скамейки.
– Ладно, Харитош, я побегу, а то у меня комиссия завтра приезжает, инвентаризацию учинять. А ты давай держись, всё будет у нас архи-классно, как говаривал дедушка Ленин.

– Давай, Серёг! Всё нормально будет, - они коротко обнялись, и Веселов, подмигнув Мишке, зашагал к выходу из парка.

– Пап, а мы на карусель пойдём?
– задергал его за руку сын.
– А мороженное купим?

– На карусель пойдем, если она работает сегодня, а вот для мороженного холодновато уже, да и обедать скоро, аппетит перебьёшь.

– А дядя Серёжа мне всегда покупает, - разочарованно протянул Мишка.

– И часто вы с дядей Серёжей на карусели ходили, пока меня не было?
– спросил Сородичев. - Да. Часто. Всё время!
– ответил Мишка.