Шрифт:
— К чёрту старого шарманщика! — Король выпустил целую стайку маленьких голубых пузырей.
— Они больше не покупают у меня воду — значит, они больше не пьют, развел руками дядюшка Буль.
— «Значит… значит»!.. — передразнил его Слыш. — Значит, просто-напросто они достают воду где-то еще.
Дядюшка Буль выкатился из зала.
— Его величество желает знать ваше мнение, господа ученые! — прошептал Слыш.
Воцарилось неловкое молчание.
— Я думаю, что разгадку надо искать в усиленном влиянии луны, которую я недавно открыл, — проскрипел королевский астроном, низко кланяясь королю. Он считал, что, если он ничего не скажет, это может произвести на всех неблагоприятное впечатление.
Слыш только молча посмотрел на него, и королевский астроном тотчас же скрылся за чьей-то спиной.
— Я полагаю, — воскликнул специалист по форме блинов, ещё больше взъерошив свои волосы, — я полагаю, что эти летающие звери есть результат брожения дрожжей, в излишнем количестве проникших в атмосферу!
— Ваше величество, необходимо срочно поймать одну из этих летающих собак, — с важностью заявил алхимик в высокой остроконечной шапке со звездами. — Тогда я разложу эту летающую собаку на составные части при помощи окиси серебра и скажу вам, что это такое.
— Невежда! — воскликнул другой алхимик в шапке ещё более высокой. — Это же неслыханно! Разлагать летающих собак с помощью окиси серебра. Это же просто безграмотно! Летающих собак разлагают на составные части только с помощью щелочи. Это же знает любой недоучка!
— Нет, при помощи кислоты! — возопил алхимик в шапке пониже.
— Щёлочи!
— Кислоты!
Алхимики начали наскакивать друг на друга, как два петуха.
— Недавно произошла одна презабавная история, — прошептал Слыш. В зале стало удивительно тихо. Алхимики замерли, сверля друг друга глазами. — Наверно, вы все о ней слыш-шали. Какой-то полоумный художник, по имени Вермильон, забрался на колокольню и звонил во все колокола. Мало этого. Он вопил диким голосом и призывал всех полюбоваться… чем, вы полагаете?
— Облаком! — как один, выдохнули все прославленные учёные и придворные.
— Так не думаете ли вы, что разгадка именно в этом? Не думаете ли вы, что в наше королевство залетело…
— Облако! — в один голос крикнули все.
— Да, — прошептал Слыш. Он всегда говорил очень тихо, но все всегда слышали каждое его слово.
Король выпустил небывало большой пузырь. Пузырь, упруго дрожа, поплыл, неся на себе бледные лица придворных.
— Какое несчастье!
— Облако!
— В нашем королевстве!
— Облако!
— Какая беда!
— Всё было так хорошо, и вдруг…
— Облако!
— Это катастрофа!
Вбежал начальник королевской стражи, тот самый, до удивительности похожий на зайца.
Он заговорил, дрожа и заикаясь:
— Ваше величество! На площади Одинокой Коровы…
Красный человек… Весь красный… Плачет… Брызжет вином во все стороны… Окружили… Хотели схватить… Но красный… взлетел кверху и повис на флюгере… Ваше величество, вниз головой… Висит и плачет… Висит и плачет…
— Он — это оно! — со свистом прошептал Слыш. Он резко повернулся к королю. Казалось, все кости в нём скрипнули, задев друг друга.
— Что? — переспросил король. — Ничего не понимаю!
— Это — Облако! — совсем тихо сказал Слыш.
Глава 14.
УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В ТРАКТИРЕ «ХОРОШО ПРОЖАРЕННЫЙ ЛЕБЕДЬ»
Площадь Одинокой Коровы, несмотря на своё грустное название, была самой шумной и оживлённой площадью в городе.
Здесь стучали молотками сапожники, загоняя гвозди в каблуки, шипели утюги портных, гром и лязг летел из кузниц.
Тише всех работал Великий Часовщик. Он неслышно мастерил крошечные пружинки и колесики, и только один раз в час из всех стенных часов выглядывали кукушки, куковали и кланялись старому мастеру.
Среди придворных короля Фонтаниуса I было много славных мастеров.
Для того чтобы купить кувшин воды и каравай хлеба для своей семьи, им приходилось немало потрудиться.
Король за гроши покупал у них кинжалы с узорами на рукоятках, тончайшие кружева и вышивки, часы, которые никогда не спешили и не отставали, удивительные вазы с рисунками, просвечивающими насквозь.
Король выгодно выменивал на эти прекрасные изделия у других королей зерно и овощи — всё, что не могла дать его измученная, несчастная земля. Затем втридорога продавал это своим мастерам.
Так что в карманы короля ручейками текло золото.
А в кузницах до поздней ночи сверкали раскалённые угли, в мастерских не останавливаясь жужжали ткацкие станки.
Великий Часовщик вынимал из глаза выпуклое стекло и ложился спать прямо тут же, на полу, на жёстком тюфяке.
И, как ты уже знаешь, мой читатель, все часы, большие и маленькие, сговорившись между собой, начинали музыкально тикать в такт, чтобы усыпить его.