Бутырский Хутор. Шли пятидесятые.

Забытая окраина Москвы.

Жизнь продолжалась, хоть и не богатая

И карточки на хлеб отменены.Пятидесятые. С ночной опаской.

Прошла амнистия. На Хуторе шпана.

И песня о тюрьме Таганской

Неслась с барачного двора.Бутырский Хутор - (Улица) и (Школа).

У пацанов забавы дотемна

Игра в пристеночек и в отмернова,

На кулачках качать права.Там на подножках звонкого трамвая

Мы познавали улицы Москвы.

И с тех подножек дух её впитали,

Уже тогда Москвой гордились мы.Давно нет Хутора. Престижные кварталы.

Другая жизнь. Бараки снесены.

Нет пустыря, где мы в футбол гоняли

И познают Москву иные пацаны!

На самом деле отец Володьки из немцев Поволжья. Автономная область немцев Поволжья, в составе Саратовской губернии РСФСР, существовала с 19 октября 1918 года по 19 декабря 1923 года. Шнейдер - старший работал инженером-строителем в проектном институте ПИ-2 на Соколе. Мать воспитывала Володьку и сестру на год младше Ленку.

Учился Володька на одни тройки. Любимое занятие гонять по крышам и сараям голубей. Был застенчив, легко смущался, и лицо при этом становилось пунцовым. В свое время Светлый помогал строить голубятню в сарае на заднем дворе дома. Помогал тырить доски в многочисленных сараях, которые были в каждой семье барачных домов. В сараях хранили дрова для печного отопления бараков. Светлый не понимал, что за удовольствие смотреть часами за голубями, как те кружат в небе и потом возвращаются к себе в голубятню. На почве " страсти к пернатым" Шнейдер был знаком со всей местной шпаной, которая гоняла голубей по всему Бутырскому хутору. Иногда ездил с Володькой на Птичий рынок продавать или покупать голубей, тогда рынок назывался Конный. Помимо голубей Шнейдер успешно увлекался спортивной гимнастикой. Ходил три раза в неделю в секцию на стадион "Пищевик". Во дворе легко крутил солнце на турнике и делал много других сложных упражнений, к восторгу мелкой ребятне. К десятому классу у него был Первый мужской спортивный разряд по гимнастике. Через него Светлый ближе познакомился с отчаянно-безнадежной барачной братией. Большинство из этих парней после окончания семилетки, школу бросали и еще через пару лет исчезали бесследно с Бутырского хутора, пропадая в лагерях на лесоповале и строительстве сибирских городов. Та же участь постигла и Анатолия, которого натаскивала по математике целый год Ветка. После семилетки он окончил курсы водителей. Работал на полуторке. Потом с соседними блатными пацанами из Марьиной Рощи попались на грабеже с убийством в магазине и сгинули в Гулагах. Володька начал курить с шестого класса, как и большинство ребят в школе. Через год к нему присоединился "маменькин сынок" Валерка Гаврюшин, чтобы доказать, что он тоже не лыком шит. Не курящих к девятому классу было два человека Перчёнок и Светлый, который первый раз закурил в девятнадцать лет. Впервые попробовал, когда было лет шесть. Дед в деревне выращивал самосад. Сушил в сарае. Частенько привлекал внука рубить острым тесаком на мелкие кусочки желтые пахучие листья табака. Вот тогда Светлый втихаря попробовал цигарку, не понравилось, и больше эта проблема не занимала долгие годы.

Валерка Гаврюшин жил в одном подъезде со Светлым. Светлый на первом этаже, а Валерка на втором. Он жил в отдельной двухкомнатной квартире с отцом, матерью, очень старой бабкой и старшей сестрой Тамарой с мужем Семеном. Отец работал в одном управлении министерства, где служил и отец Светлого. Мать не работала, как и все жены министерских работников, имеющих детей. Детских садов не было, и занимались "воспитанием" своих чад, которые старались находиться на улице днями и ночами. Тамара и Семен были лабухи. Они играли в известном Московском эстрадном оркестре. Тамара на аккордеоне и скрипке, а Семен на трубе. У Валерки Светлый примерил, все эти музыкальные инструменты на себя и понял, что лабухом ему не быть, в отличие от Валерки, у которого оказался прекрасный слух, и он легко освоил игру на трубе, а позже на тромбоне и играл несколько лет по вечерам в джазе на веранде в "Отрадном". Когда приехали Гаврюшины в дом на Бутырском хуторе, Валерку стали звать во дворе Гаврила, позже Рила. Его мать каждый вечер ровно в десять часов кричала в форточку на весь двор: "Лера, домой!" Кричала три раза. Потом форточка закрывалась, и Гаврила полчаса оставался с ребятами, которые потихоньку расходилась по домам к одиннадцати часам. Кричала на весь двор только мать Гаврюшина. Упорно, как кукушка в настенных часах каждый вечер! В старших классах его стали звать Лебро, производное из Леры.

Гавриле в тринадцать лет единственному во дворе купили подростковый велосипед, на котором катался весь двор, выстраиваясь в очередь. В очередь вставал и сам хозяин, не ропща на судьбу. За не жлобство ему прощали крики матери на весь двор: "Лера-а-а-а, домо-о-о-о-й!" За высокий рост, за покладистость и готовность стоять на задних лапках перед слабым полом, нравился всем девчонкам в школе. (Молодой бабий угодник). Учился он, как и Шнейдер в основном на тройки. Мать постоянно опекала его драгоценное здоровье. Ходил с горлом, вечно закутанным теплым вязаным шарфом и в ботинках с галошами. Во дворе среди пацанов считался маменькиным сынком. Спортом не увлекался, но был подвижен, играл во все дворовые игры. Ездил на каток в парк Горького вместе с друзьями Светлого, приглашая то одну, то другую девчонку со двора или из школы. Постоянной подруги не имел.

К началу учебного года в девятом классе, постепенно сложилась компания из Гали Корчевой, Иры Сокольской, Люси Черкинской, Милады Легуты и Валерки Гаврюшина, Володьки Шнейдера, Светлого и Лёвки Иванова. Все из одной школы из параллельных классов. Компания подобралась стихийно. Все учились средне. В ней не было отличников. Пожалуй, в девятых классах, да и в десятых такой сплоченной команды больше не было. Не совсем понятно, как и по каким принципам, она подобралась, но все оказались из хорошо обеспеченных семей. Скорей всего им хотелось жить не так как основная серая масса и выделиться из однообразия существовавшего вокруг.

Только-только появились на улице Горького "стиляги", которые одевались, подчеркнуто строго по сложившейся моде. Узкие брюки "дудочки", клетчатые пиджаки, ботинки на толстой подошве "платформы", яркие галстуки с пальмами и обезьянами на них, цветные, вызывающе яркого цвета рубашки, набриолиненные коки на голове ребят. Девушки одевались в узкие юбки и брюки, платья яркие в цветной крупный горошек. Эталоном становился западный образ жизни, американский джаз и танцы. Появился особый сленг. Себя они называли "чуваки" и "чувихи". Хата, кадрить, кадр, фалавать, динамить, динамистка, баруха, стилять, хилять по Броду (прогуляться по улице Горького от Пушкинской площади до гостиницы "Москва". Обязательно по левой стороне в сторону Центра. Чувак прогуливался со своей подругой, не обнявшись или под руку, а положив ей правую руку на шею).

Гимн стиляг 50-х годов:

Изба-читальня,

Второй этаж.

Там буги-вуги,

Там твист и джаз.

Мы все за мир,

И мир за нас.

Кто против мира,

Получит в глаз.

Стиляга Робсон

Взял саксофон,

И песнь о мире

Заводит он.

Москва, Калуга,

Лос-Анжелос

Объединились

В один колхоз.

В колхозе этом

Живет одна,

Во имя мира

Даёт она.

Колхозный сторож

Иван Кузьмич