Пролог
В полутьме под куполообразным потолком просторного помещения светились яркие иссеня-серебристые знаки зодиакального круга, они бросали свои лучи на удивительные орнаменты стен, чем придавали настороженность тайному гостю, забредшему в это удивительное во всех отношениях место. Он ступал по мягкому настилу пола, его шаги были уверенными, но в то же время он не желал, чтобы его кто-то видел здесь. Его лицо закрывал чёрный капюшон плаща, быть узнанным также не входило в его планы. Он даже не мог ответить себе на вопрос, что привело его в это скрытое от посторонних глаз место, но он твёрдо знал, что всем нужна правда, в том числе и самому ему.
Он рывком преодолел расстояние до западного окна и застыл без движения у тёмного резного стола, заваленного книгами и свитками. Теперь все эмоции и ощущения должны были отойти на задний план, лишь совладать с собой гость не мог, и уже в мыслях бегало желание уйти, вновь погрузиться во мрак своей сегодняшней жизни. Он сжал кулаки и громко вздохнул, в тишине был различим звук его неритмично бьющегося сердца, и он осознавал, что сейчас нельзя медлить, ему слишком было трудно сюда попасть, но чего этим он хотел добиться. Он поднял со стола несколько книг, но заголовки ничем его не заинтересовывали, пока в руках не оказался небольших размеров мемуар в кожаном золотистом чехле с выгравированными буквами ФМ. Он отчётливо знал, чьё это. Не воспользоваться шансом прочесть мысли владельца личного дневника являлось испытанием, и гость не удержался: он снял чехол и стал перелистывать светло-коричневые листы с написанными на них аккуратными маленькими буквами словами. Часто встречались знакомые имена, названия, даты, но ему нужно было нечто большее. И вот, наконец, записи последнего дня декабря, именно с той ночи ему и следовало приоткрыть завесу неведения. А дальше будь что будет. Хватит с него испытаний, нельзя было сдаваться, только не сейчас, следовало впустить в сердце прошлое, однако, которое могло не впустить его. Он предатель, лишённый любви и воли, и только с живущей внутри болью, но была ли в том лишь его вина... За его ошибки отплатили другие, отплатила она...
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ДНЕВНИК ОРХИДЕИ
Глава 1. Ученье - свет.
Ночь с 31 декабря на 1 января
В конце года всегда приходится вспоминать о том, что было до этого, и мне, как никогда прежде необходимо было это. Ведь это всё, что от него осталось. Рубин никогда не был мне другом или чем-то большим, как мне сейчас казалось, но почему-то внутри меня сжался предательский комок, когда в голове промелькнул его образ. Странно ощущать, что я больше никогда не услышу его необыкновенный голос, от которого так часто бросало в дрожь, не увижу его смешной улыбки. Не будет больше ничего! Я с горечью вспоминаю вчерашний звонок Дока, когда он так легко и просто сказал, что Рубин разбился. Авария была страшной, после взрыв, у него не было ровным счётом никаких шансов. А он так много хотел сделать...
Тряхнув головой, я попыталась отогнать эти мысли. Часы неумолимо пробили двенадцать раз. За окном послышались радостные вопли, взревели фейерверки, люди радовались наступлению Нового года, по моей же левой щеке скатилось несколько скупых слезинок.
– Рубин...
– вырвалось из моей груди.
Почему-то у меня не было желания кричать, биться головой о стену, надеясь, что физическая боль возьмёт верх над духовной, не хотелось ничего. Я просто поудобнее закуталась в плед и погромче включила песню о мире вечных дорог. Я уже сбилась со счёта, в который раз звучала эта мелодия со времени звонка Дока. Были и другие звонки: Индри, Марс, Хеопс. Но мне уже было всё равно. Может я любила Рубина? Не знаю. Может когда-то. Может сейчас. По словам Индри, похороны должны будут состояться второго числа, то есть послезавтра. Пойду ли я? Всего ещё один лишний, ненужный вопрос. К горлу подкатили рыдания, но я пообещала себе не допускать такую слабость. Нет, только не сейчас. Рубин был для меня многим, слишком многим.
В полутьме я приметила слабое свечение, несложно было догадаться, что опять кто-то звонит. Я ещё утром поставила телефон на беззвучный режим, вот только выключить его вовсе не решилась. Мне стоило больших усилий подняться с дивана и подойти к журнальному столику. Звонила Инга.
– Не молчи, Флорисия, прошу: не молчи, - слёзно просила на другом конце провода моя подруга, но мне почему-то сложно было произнести даже слово.
– Инга, а что здесь можно сказать?
– кое-как выдавила из себя я.
– Флорисия, ты дома? Мы к тебе сейчас приедем.
– Не стоит.
– Не упрямься, мы уже выезжаем. Мы все...
– Инга осеклась, поняв, что все - это уже не все. Рубина больше с нами не будет.
– Флор, я понимаю: тебе больно, но мы должны бороться. Должны. Всё, жди.
В ответ я промолчала, стало и так понятно: нельзя никуда деться от Последователей Рубина. Опять Рубин. И почему он везде? Кем он был? Для кого-то препятствием, для кого-то надеждой на спасение. Лично для меня просто Альфареллом Рубинрессом, ещё чуточку директором Ателлы. Но в целом я не относилась к нему, как к нечто большему, хотя... Хотя это всё уже совсем неважно.
Прошло примерно с получаса, прежде чем раздался звонок в дверь. Мне совершенно не хотелось вставать, да и к чему это нужно, но нужно быть чуточку снисходительней.
Путь от гостиной до холла занял у меня менее пяти секунд, но я ещё какое-то время в нерешительности держалась за ручку входной двери. Когда же я всё-таки открыла, то увидела на пороге шесть человек: Ингу, Индри, Ироиду, Марса, Хеопса и Дока.
– Его убил Волк?
– сходу спросила я Марса.
– Я.... Ну...
– замялся он, вся его обычная деловитость куда-то исчезла.
– Значит Волк, - я развернулась и вновь устремилась в гостиную.
Уже сидя на привычном за два дня месте, я краем глаза заметила вошедшим первого Марса, он медленно продвинулся вглубь комнаты и присел в кресло, следом за ним появились и его спутники. Я искоса их оглядела: хмурые, ничего не выражающие лица. Разговор я решила начать первой.
– Думаю: пока мы собрались, следует решить, кого назначит на пост директора, - мой голос был твёрдым, чего я сама от себя не ожидала.
– Именно за этим мы и пришли, - начал Марс, его зелёные с серой радужной оболочкой глаза смотрели поверх меня, - мы думаем, что директором должна стать ты, потому что, - он резко замолк, когда его взгляд коснулся моей слабой искривлённой улыбки.