Катер вновь поплыл по реке. Отойдя подальше от дамбы, они причалили к берегу и расположились на траве перекусить. Все оживленно болтали, причем два представителя Дома Баго старались выбирать темы, которые Мария могла поддержать. И она чувствовала себя равной, радовалась, что к ее мнению прислушиваются, всерьез воспринимают ее точку зрения.

Один раз, когда речь зашла о традиционной проблеме отцов и детей, в частности в семействе Баго, Конрад, обратившись к Марии, заметил:

– Видимо, вы правы, миссис Леннон. Нельзя навязывать волю старших младшим. Я не учел того обстоятельства, что вы женщина самостоятель

Майк никогда в жизни не сказал бы ничего подобного. Он считал, что прав всегда и во всем. Жене не дозволялось иметь своего мнения. У нее появилась отвратительная привычка говорить «мой муж считает», вместо того чтобы просто высказать свою точку зрения. А вот Конрад умеет выслушивать других. Радость равенства опьяняла своей новизной не меньше, чем физическое влечение к этому мужчине.

Пообедав, они прошлись по дорожке, которая поднималась от реки вверх. Мария никогда не видела такого разнообразия растительности: здесь росли и кактусы, и вереск, и рододендроны. В цветках копошились и жужжали вокруг пчелы.

Жара и крутой подъем утомили. Конрад шел впереди, но, заметив, что Мария устала, подождал ее и подал руку. Белинда, обернувшись, заметила, что они идут взявшись за руки.

Наконец подошли к вершине холма. Деревья расступились, и перед ними открылся прекрасный вид на реку и холмы.

Когда они преодолели подъем, Конрад отпустил руку Марии. Но едва она приблизилась к краю, он резким движением вновь взял ее за руку:

– Осторожно! Может закружиться голова.

Белинда, очевидно, бывала здесь и раньше. Она отошла в сторонку и села, прислонившись спиной к стволу дерева. Закрыла глаза и задумалась о чем-то своем. А те двое на минуту остались одни.

Конрад взглянул на сестру и, понизив голос, спросил Марию:

– Она рассказала вам, что произошло между нею и американцем?

Мария покачала головой – не хотелось обманывать доверие Белинды.

– Сказала только, что Джек уехал в Америку.

Мужчина недовольно покачал головой.

– Ну и очень глупо, зачем было отсылать его?

– Но неужели нельзя ничего сделать? – спросила Мария.

– Например?

– Снова пригласить его!

– Сестра не позволит.

– Не говорите ей!

Конрад рассмеялся.

– Вы что, предлагаете мне пойти на обман?

– Мужчины постоянно этим занимаются.

В ее голосе проскользнула горькая нотка, он долго и пристально смотрел на Марию и наконец сказал:

– А что, дельное замечание! Я над ним подумаю.

Вечером, когда женщины пошли на кухню готовить ужин, Конрад присоединился к ним. К удивлению Марии, он весьма неплохо стряпал.

И снова хороший вечер. Не спеша поужинали, потом играли в покер на орехи. Белинда проигралась в пух и прах.

Встав из-за стола, она зевнула:

– Что-то я устала. Пойду, пожалуй, спать.

– Нужно уметь проигрывать! – заметил Конрад.

Он увернулся, когда сестра шутливо замахнулась на него, и сказал:

– Давай, я помогу тебе убрать со стола. Нет-нет, сидите, Мария.

Белинда собрала посуду и пошла с братом на кухню. Оттуда доносились голоса, потом Белинда заглянула в гостиную, чтобы пожелать гостье спокойной ночи.

Когда вернулся Конрад, Мария поднялась и сказала:

– Спокойной ночи. Я тоже пойду спать. Но тот взял ее за руку и усадил рядом с собой на кушетку.

– Нет-нет. Останьтесь со мной.

Сердце у нее оборвалось. Она волновалась, словно школьница на первом свидании. Настала минута, когда нужно принять решение – или остановить его раз и навсегда, или… Или?

Конрад положил руку на спинку кушетки и подвинулся к Марии ближе. Женщина нервно заговорила:

– Я так вам благодарна за то, что вы пригласили меня погостить. Тут так спокойно! Испытываешь необыкновенную умиротворенность.

Она запнулась, потому что в этот момент мужская рука обняла ее за плечи.

– Такая восхитительная природа! – залепетала Мария и судорожно вздохнула, когда другой рукой Конрад легко коснулся ее щеки. – И как чудесно, что вы показали мне плотину и…

– Мария!

– Да?

– Помолчи!

И он, прижав ее к себе, поцеловал.

Вновь перехватило дыхание. Но в этот раз она уже не удивилась тому волшебному действию, которое оказал на нее поцелуй. Мария откинулась на плечо мужчины, закрыла глаза и отдалась нахлынувшим на нее чувствам. Мир вихрем закружился вокруг них. Ей казалось, что долгие годы она была словно под ледяным панцирем, а теперь медленно-медленно начала согреваться. Тепло заструилось по ее жилам, живительное тепло, рожденное поцелуем.