Улыбаюсь, и ты улыбаешься в ответ. Я знаю, ты счастлив со мной. Я хочу делать тебя счастливым. Каждое мгновение. Я соглашусь на любую авантюру, что ты мне предложишь. Пойду с тобой за край света.

– Знаешь, о чем я только что подумал? – наклоняет голову набок. – Не знаю, – провожу большими пальцами по его уставшим векам. – Если бы мы, волею случая оказались на необитаемом острове, и съели все фрукты и зверушек, – он говорит абсолютно серьезно, но я не могу удержать уголки своих губ на месте, и они ползут вверх. – Прекрати улыбаться! – он строг. – Прекратила, – киваю. – Прости, – внимательно слушаю. – Доели мы всю живность… – Я бы пожертвовал собой, чтобы ты выжила, – смотрит мне в глаза. Задор уходит. – Хочешь, чтобы я съела тебя? – Не хочу, – качает головой. – Но если придется… – Я не хочу чтобы ты жертвовал. Но знай, я тоже сделала бы для тебя это. Отрезала бы часть себя, чтобы ты выжил, – это глупо и смешно, но я жутко хочу зарыдать. Прямо сейчас! – Только не плачь, – качает головой, прижимая меня к своему телу. Ну, как не плакать? Сегодня такой знаменательный день. Знаменательный день в жизни любой девушки. Меня попросили стать женой. А теперь мой жених заявляет, что собирается умереть ради меня. Не нужно мне этого! Ни за что! Не нужны мне такие жертвы. – Давай так, – прогоняю от себя плохие мысли. – Если мы попадем на необитаемый остров и съедим все, что нас окружает, то я постараюсь скончаться от чего-нибудь раньше тебя, чтобы ты даже не думал дать пожевать мне свою плоть, – улыбаюсь. Он улыбается тоже. Смотрит мне в глаза. В них целый океан теплой, невозможно родной радости. – Я люблю тебя, – заключает нежный поцелуй на моих губах.

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

====== Часть 49. Приглашение ======

Быть невестой здорово. Мне нравится. Я то и дело представляю, как ко мне будут обращаться. «Миссис МакКензи, вы забыли сумочку!», «Миссис МакКензи, оповестите меня о своем решении!», «Офицер МакКензи»… – эмм, нет. Офицер МакКензи я слышу и так слишком часто. Главное, что скоро я стану его женой, а он моим мужем!

Мама не выпускает нас с Беном из крепких объятий, а папа держит нейтралитет. Он спокоен внешне, но я то знаю, что творится в его голове. «Он ей не пара! Убери свои деревенские руки от моей дочери!», – прямо слышу его строгий тон. Брр…

Мне, наверное, нужно и с родителями Бена познакомиться? Хотя… Технически мы знакомы. Тот день в госпитале, когда они навещали его. В тот же самый день его бывшая жена напала на меня, а Санчес запретил навещать. Но… Раз Бенни молчит и не зовет меня в Техас, значит, он уже все устроил. Ну, или подумал, как устроить.

Но… Проходит день, ночь, еще один день, еще одна ночь и так далее. Он даже не заговаривает о родителях. Даже когда я перевожу все свои вещи и кота в Нортридж… Может, Бен не слишком близок с родителями? В сущности, я не так часто слышу, как он разговаривает с ними, в то время, как я постоянно болтаю со своими.

Особенно с мамой, которая теперь полностью поглощена внуком-блондинчиком. Она в восторге от его игры на гитаре. Антуан повторяет все, что делал когда-то Джерард. Он уже занимается в группе юных полицейских в одном из участков Калвер Сити. Вот только учится не очень… Ну в точности как отец! Папа водит его в свой салон и рассказывает об устройстве автомобиля, мотора. Я еще не спрашивала Антуана нравится ли это ему, но в сущности это не имеет значения, ведь племянник счастлив, что у него теперь большая семья. Он постоянно смотрит фотографии Джера, листает его тетради, разглядывает рисунки. Говорит, что когда остается в его комнате на ночь, то Джерард снится ему. Уж не знаю правда ли это, но, опять же, если это делает его счастливым, то я рада за мальчика.

Через две недели в участок приходит пакет без надписей и опознавательных знаков. В нем мой Глок. Абсолютно чистый от каких-либо отпечатков, с полным набором пуль, выданных мне в тот самый день. Парнишка просто развлекался. Развлекался, мать его! Мне пришлось отвечать на дурацкие вопросы детективов внутренних расследований не на одном, не на двух, не на трех, а на четырех (!) заседаниях комиссии по внутренним расследованиям. Мне вкатали выговор на две страницы в личное дело, и лишили оплаты за все время отстранения. Надеюсь, все окружающие знают, как я люблю LAPD!

«Дорогой братик!

Близится последний четверг ноября, а это значит, что наш семейный День Благодарения не за горами. Я, Брюс, девочки и родители надеемся, что ты приедешь на праздничные выходные. Мы очень соскучились. Пожалуйста, приезжай!

Беатрис».

Занимательно… Людям до сих пор приносят в почте не только счета, но еще и письма-открытки? Может, в Техасе это модно? О! Я ограниченная. Никогда не была в той части Америки, и мало, что о ней знаю…

– Бенджи, тебе письмо! – выглядываю на задний двор. Он подтягивается на турнике, соблазняя меня, а Оскар носится у ног любимого хозяина. – Что Беатрис придумала? – кряхтит. – Откуда? – удивляюсь. – Только она присылает мне письма по почте, – объясняет. Симба топчется у двери. Тоже хочет на улицу. – Никуда дальше террасы! – грожу пальцем коту. Будто он послушает меня. – Эмм… Она зовет тебя домой на День благодарения, – жму плечами. – О! Свежо придание, – спрыгивает. – Хочешь в Остин? – вытирает шею полотенцем. – Я никогда там не была, – развожу руками. – Разве я спросил была ли ты в Техасе? – раскрывает глаза. – Да. Я хочу в Остин, – киваю. – Ну и отлично. Собирайся, мы едем в Остин, – чмокает меня и уходит в дом. За ним Оскар и Симба. Облизываю губы, чуть соленые от его пота. Он серьезно? Поедем в Остин на День благодарения? Он у меня не из шутников…

====== Часть 50. Остин ======

Аэропорт Бергстром гудит от переполняющих его, предвкушающих праздник гостей и встречающих. Ничем не спокойнее LAX в канун рождества. Такси приходится ждать почти час. Злюсь ли я? Я в бешенстве!

За пределами здания стоит, кажется, сорокоградусная жара. Радует, только отсутствие повышенной влажности в воздухе. – Тут всегда так? – двигаю очки по переносице вниз. Смотрю на Бена. Кажется, для него тут тоже слишком жарко. – Днем было хуже, – кивает. – Нет! – хнычу. – Зачем я только согласилась приехать в этот ад? Бен, я прохладу люблю, как в Нью-Йорке типа… – Не переживай, у родителей есть бассейн, – сжимает мою ладонь. – Постели мне прямо там, – выдыхаю горячий воздух, заменяя его новой порцией горячего воздуха. – Договорились, – прижимает меня к себе одной рукой, и наше такси с визгом покрышек тормозит совсем рядом. Наконец-то жара закончилась! – В Норт-Луп, пожалуйста, – громко произносит Бен. – Куда именно? – у водителя легкий испанский акцент. – Честерфилд авеню, дом 5778. – Налево от бульвара Норт Луп? – оборачивается. – Ага, – кивает Бен. – Что такое Норт-Луп? – шепчу. – Район такой. Там живут родители, – объясняет Бен. – Норт-Луп – район в Остине, я запомнила, – киваю. – Вот видишь, я уже кое-что выучила. Тебе не придется за меня краснеть, – тычусь носом в ухо Бена.

Такси в Остине достаточно быстрые. Недорогие. Таких пробок как в ЛА нет, хоть сейчас и половина седьмого предпраздничного вечера.

– Напомни, почему нас не встретили? – смотрю на Бена. – У папы сломана нога, мама не умеет водить, а Беатрис с девочками, – повторяет еще раз. Похоже на несусветную бредятину, но я делаю вид, что верю и заинтересованно пялюсь в окно.

Остин не похож на Лос-Анджелес. Совершенно. Макеты таких домов не сыщешь даже в выставочном зале в Глендейл.

– Pure Heart Memorial. Я здесь родился, – Бен тычет пальцем в окно. – Здорово! Там даже свой приход? – смотрю на постройки во дворе. – Какая-то скандинавская святая. Не помню имени. – Кажется, я знаю, – киваю. Укладываю голову на его плечо.