В конце концов мне, совершенно изможденной, дали «нормальную одежду». Юбку, еще короче, чем официантская, и какую-то кофту с бантом. Из нижнего белья только лифчик был, и внутренне я содрогнулась, понимая, что раз трусов нет, значит, все плохо…

Врач, все это время командующий обследованием и что-то записывающий в своем блокноте, вызвался меня отвести до кабинета господина. Тут уж я, стараясь забыть поскорее все медицинские ужасы, приступила к рассмотрению интерьера. Коридор был узкий с неяркими уютными светильниками по стенам и красивыми обоями, украшенными затейливыми, но неброскими цветами. Что-то вроде народного орнамента. И никаких излишеств, типа картин или фотографий в рамочках. Дверей оказалось много, видимо, и вправду, гарем. Пахло странно, незнакомо, но приятно. Чем-то тяжелым и сладким. А еще по коридору мужчины прохаживались в форме, черных брюках с красной полосой и красном парадном пиджаке с черной. Охранники здешние, что ли…

Закончив осмотр, я принялась цинично прикидывать, стоит ли хотя бы в первый раз, когда Кэри ко мне полезет, сопротивляться для приличия. Вообще-то, это бесполезно и бессмысленно. Все равно он свое возьмет, только будет хуже. И отношения лучше не портить. Раз уж все теперь так обернулось, правила игры придется принимать, чтобы не сломаться еще в начале.

Наконец мы остановились у самой светлой двери, выделявшейся из остальных. Доктор приглушенно кашлянул и постучался.

– Войдите, – послышался уже знакомый, пробивающий до дрожи голос. И Ланкмиллеру всего двадцать? Что-то мне так не очень кажется…

«Обследователь», приоткрыв дверь, меня вперед пропустил и вошел следом. Хозяин кабинета поднял голову от монитора. Это честно сказать, вряд ли было кабинетом, скорее, студией. «Лицом к двери, спиной к окну» в правой части комнаты стоял рабочий стол, еще правее: аккуратные шкафы, а левее, за ширмой, виднелся уголок кровати, судя по всему, немаленькой и с балдахином. А в дальней от меня стенке еще какая-то дверь была, наверняка туалет или что-то вроде кладовки.

– Господин Кэри, мы с ней закончили, – отрапортовал доктор, – в общем-то нареканий нет, болезней не обнаружено, но есть небольшая неувязочка. Анализы показали, что девушка бесплодна.

Я вздрогнула. Это значит, нет возможности иметь детей, да? Наверное, чертовски плохо… Хотя, я о детях никогда не задумывалась. Обзавестись ребенком не входило в ближайшие планы. А обзавестись от Кэри не входило тем более. Уж лучше пусть так…

Ланкмиллер прореагировал на удивление спокойно, совершенно не выказав изумления или еще каких-то эмоций.

– Можете быть свободны, – сухо бросил он доктору.

Тот вышел, а я осталась, тоже на всякий случай попятившись назад.

– Подойди, – велел Кэри, поднимаясь из-за стола.

Я приблизилась осторожно, как дикий зверек, стараясь ни о чем не задумываться. К тому, что рано или поздно придется под кого-то лечь, морально меня готовили давно, поэтому страшно не было. Меня куда больше расстраивал факт неволи, чем что-либо остальное.

Кэри окинул меня заинтересованным взглядом. В глазах что-то горело и безумствовало. Вот уж не радость-то.

– Я подробно посвящу тебя во все тонкости твоего теперешнего положения, но сначала предлагаю разобраться с твоей девственностью.

– У-у, она так тебя беспокоит… – пробормотала я, глядя куда-то сквозь. Хотя глядеть сквозь, когда перед тобой стоит такое, было немного сложно.

– Не беспокоит, просто так я одновременно проверю, не солгала ли ты, моментально обозначу тебя, как свою собственность, и оставлю позади не такую уж долгую, но неприятную для тебя процедуру.

У, какой ты суровый, посмотри-ка, все продумал…

Я пожала плечами.

– Хорошо, пусть так…

– Вырываться не будешь? – он удивленно вскинул брови.

– Чтобы ты меня заломал, как Флетчера, и в грубейшей форме изнасиловал? Ха-ха, нет, спасибо.

Едва я это сказала, Кэри прижал меня лицом к столу, юбка задралась, и я стремительно покраснела, внутренне его обматерив. Вопреки ожиданиям, трахать меня Ланкмиллер не так уж торопился. Но от одной мысли, что он внимательно рассматривает, становилось до ужаса стыдно.

– Слушай, – кончики пальцев легонько скользнули по внутренней стороне бедра, я напряглась еще больше, – а ты когда-нибудь прибегала к самоудовлетворению?

Если можно смутить еще больше, то я уж и не знаю, как. Выдавилось только глухое:

– Ну…

– Это значит, «да»? – спокойно, с нотками веселого злорадства, поинтересовался Кэри. Пальцы продолжали исследовать кожу, неотвратимо поднимаясь все выше. Дерево стола холодило щеку.

– Ну…

– Ты ведь в бордель-кафе работала, были же у вас там вибраторы всякие, м? – Кэри склонился к моему уху.

– Даже если и были, – резко огрызнулась я, – ими десять раз другие попользовались.