Ирен, в отличие от именинницы, была чудо, как хороша собой: она хоть и была так же невысока и самую чуточку полновата, но фигура ее была эталоном женственности; волосы примерно того же оттенка, что и у Мари, девушка отбеливала настоем, состав которого подсказала ей матушка, потому Ирен имела редкие в южной провинции белокурые локоны. Личико у нее было столь милое с очаровательным вздернутым носиком, что по праву она считалась одной из самых красивых невест. Впрочем, невестой ей оставаться было недолго - Ирен уже была помолвлена.

Придя в себя от очередной выходки мадемуазель де Жув - а им, надо признать, не было числа - графиня обернулась к мадам де Жув, матери Ирен, и наставительным тоном посоветовала:

–  Мадам, право, вам следует больше внимания уделять манерам милой Ирен. Не заставляйте виконта де Сент-Поль стыдиться своей невесты.

–  Благодарю вас за совет, Ваше Сиятельство, - не заставила та ждать своего ответа, - но должна вам заметить, что непосредственность характера сейчас снова в моде. И я благодарю Господа, что за милую Ирен хотя бы есть, кому стыдиться, кроме родителей.

Графиня позеленела от злости, но над ответом думала куда дольше:

–  Мадам, правда ли, что платья для себя и дочери вы заказываете у мэтра Ла Фуи? Право слово, напрасно вы это делаете - мэтр хорошо шьет разве что наволочки. Позвольте мне порекомендовать вам своего портного… Хотя, зря я завела этот разговор - все время забываю, что вы стеснены в средствах.

–  Но отчего же, графиня - ваш портной, я вижу, просто волшебник: горб малышки Мари почти незаметен в его платьях…

Не слыша полушутливой, но наполненной многолетней ненавистью перепалку двух женщин, юные барышни переодевались к конной прогулке в комнатах Мари. Больше всех шутила и звонче всех смеялась и тут мадемуазель де Жув. Пока служанка зашнуровывала ее нежно-лиловую амазонку, она с усмешкой поглядывала на Мари, с сопением выбирающуюся из вороха своих юбок, и, наконец, молвила:

–  Мари, вы сегодня определенно имели успех: очаровали всех наших мужчин. Даже виконт де Сент-Поль не сводил с вас глаз.

–  Вы правда так считаете?
– вспыхнула Мари, и на ее болезненно-бледных щеках даже проступил румянец. И тут же она спохватилась: - Ирен, ведь виконт - ваш жених. Поверьте, я не хотела…

Мадемуазель д'Эффель тихонько улыбнулась, а благородная Клер де Бриенн только покачала головой и бросила укоризненный взгляд на Ирен. Разумеется, виконт, безумно влюбленный в невесту, никак не мог прельститься горбуньей Мари - та же принимала шутки Ирен за чистую монету. Все-таки это было слишком жестоко даже для Ирен. Но мадемуазель де Бриенн так ничего и не сказала.

–  И этот молодой господин, - не унималась Ирен, - как же его звать?… Мсье де Руан! Он тоже следил за вами не отводя взгляд…

–  Ничего подобного!
– излишне эмоционально, что было ей не свойственно, вмешалась Жоржетта де Мирабо. И тут же взяла себя в руки: - Не говорите ерунды, Ирен, я давно знаю мсье де Руана - он далек от этих глупостей.

Ирен уже отпустила служанку и взбивала перед зеркалом свои волосы, но, заинтересовавшись словами Жоржетты, немедля удивилась:

–  Какая вы счастливица, Жоржетта! Все мы видели мсье де Руана сегодня в первый раз, а где же успели познакомиться с ним вы?

Взоры всех девушек, присутствующих в комнате, устремились на Жоржетту, и та, пожалев, что вообще открыла рот, все же рассказала:

–  Мы еще детьми играли с мсье де Руаном. А прошлой зимой, когда я была представлена ко Двору Его Величества, мы часто виделись с шевалье де Руаном на балах. В то время он состоял на службе короля.

Провинция, где находился Шато-де-Граммон, была не так велика, и девушки на выданье, коими являлись присутствующие в комнате барышни, знали всех молодых и неженатых дворян если не лично, то уж точно по именам. О мсье же де Руане никому ничего не было известно, кроме того, что он невероятно хорош собою и, к несчастью, небогат. Но новость, что мсье де Руан состоял на службе короля и, вероятно, являлся гвардейцем, взбудоражила девиц настолько, что весь остаток вечера они только и говорили о нем. И, безусловно, его сразу причислили к завидным женихам. Даже Ирен де Жув на мгновение задумалась, не поздно ли расторгнуть помолвку с виконтом? Впрочем, как разумная девушка, она тут же отогнала эту мысль.

Упомянутая Жоржеттой деталь, что родословная мсье де Руана восходит к древнему роду маркизов де Шато-Тьерри, придавала его образу флер романтичности, затмить который уже ничего не могло.

Если бы этот разговор невинных девиц слышала хоть одна из их маменек, то наверняка пришла бы в ужас…

–  Скорее-скорее, - поторапливала Ирен, - если мы промедлим, то эта несносная Мари непременно напросится с нами!

Девушки, наконец, переоделись и теперь спешили в сад, куда уже отвели их лошадей.

–  Откуда в вас столько нетерпения, Ирен? Мари ведь сегодня именинница… - вступилась было за горбунью мадемуазель Клер де Бриенн.

Клер считалась самой набожной девушкой в провинции и, воистину, милосердия ей было не занимать. Ирен любила подшучивать, что Клер непременно постриглась бы в монахини, если ее батюшка мог это ей позволить: Клер была старшей из семи дочерей отнюдь не богатого господина де Бриенн, и единственной надеждой спасение всего семейства от нищеты был шанс, что Клер составит удачную партию. Клер надежд пока не оправдывала.