Начало.
Пятница тринадцатого - самый лучший кандидат, чтобы стать тем самым Чёрным Днём. Только страх и безысходность витали в воздухе то там, то здесь, прорываясь самоубийствами, безумными пьяными оргиями и дебошем. Случались и убийства, но их никто расследовать не брался. Даже тела не убирали. Зачем? Ведь всем нам скоро конец. И переживал приближение смерти каждый по-разному. Кто пил и кололся, кто сводил счеты с обидчиками. Иные грабили, убивали, угоняли машины. Словом, развлекались, как могли.Кто их может за это осудить? Законы государства и морали, остались в прошлом навсегда, ожидание скорой смерти, как цунами, смыло с людей налет воспитания и цивилизации,обнажив дрожащий нерв животного инстинкта.
Я вышел на крыльцо своего так любимого, абсолютно ненужного теперь дома и сев, спокойно закурил, наблюдая за этим безобразием. По улице мчались автомобили с гремящей внутри музыкой и обдолбанными компаниями, местами дымились огни пожаров, вдоль обочин бесформенными кулями лежали те, кому не повезло раньше всеобщего конца. Ну или наоборот повезло, это смотря, как посмотреть. В воздухе витал сладковатый запах смерти, так как погода была тёплая и солнечная, а трупы никто не спешил прибрать, да и ладно. Ветер гонял по дорогам и тротуарам бумагу, одноразовые пакетики и мелкий мусор вперемешку с пылью. Я затянулся в последний раз, отбросил в сторону окурок и потянулся в пространство под ступеньками, где держал несколько бутылок пива, самого дешевого, из АТБ. Но вот странное дело: именно его я и полюбил. С его отвратительным вкусом и еще более отвратительным похмельем, но всё же как-то легло оно мне на душу и не стало покидать. Потянулся я под крыльцо и вдруг почувствовал резкий толчок и боль в пальцах. С воплем и проклятьями вскочив, я отдернул руку. Осмотрев ее, я увидел несколько окровавленных следов от укуса. Виновник сего не стал ждать возмездия, и пулей выскочив из своего укрытия, бросился бежать мимо меня, как ошпаренный. Пёс, самый обычный дворовой пёс, отъевшийся за последнее время на трупятине. Он меня и цапнул, наверное, потому, что с мёртвым перепутал. Я прокричал ругательства ему вдогонку и даже бежать за ним попытался, да куда там. В последние несколько дней я стал совсем плохо себя чувствовать, болезнь, поразившая весь мир, постепенно брала верх и надо мной. Вскоре я должен был последовать многим уже умершим, и пойти кормом для таких же больных собак или попросту для перегноя. Жаль мне себя. Но что можно сделать? Все умирают. Жаль только, что мне предстоит это в неполные 33 года.А ведь все шло так хорошо. Мы даже смогли построить постоянную базу на Луне и Марсе. Но... Не во всех войнах можно победить, и в этой мы проиграли. Всего один мутировавший вид грибков - и все. Никто не смог найти лекарства, многие пытались, но ничего не смогли поделать. Оставалось совсем мало времени, и вот, когда были инфицированы почти все люди планеты, и стало понятно, что надежды на спасение нет. Началось то, что продолжается и по сей день:беспорядки в диком, животном порыве.Хоть на миг забыть о своей обреченности.Еще раз осмотрев оставленные псом ранки, я пришёл к выводу, что умереть в установленное грибками время они мне не помешают и вряд ли смерть ускорят. Я вернулся к крыльцу, загребая носками ботинок пыль, из-под которого успешно извлек двух с половиной литровую бутылку пива. В тенечке, оно оставалось вполне прохладным и я, не мешкая, стал его пить,одновременно утоляя жажду и пополняя содержание спирта в крови. Всё же приближение конца было не так уж и легко перенести Но пиво имеет жуткое свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Так и моя бутылка огромных, казалось бы, размеров, спустя три сигареты и час времени полностью опустела. Да уж... Я встал и совершенно не смотря по сторонам, отправился в ближайшую ко мне разливайку -бар или паб, как душе угодно. По-моему это заведение не относилось ни к одному из перечисленных названий и являлось продуктом сугубо нашей родной и могучей культуры. Этот бар, под названием "Ёж", в отличие от множества остальных продолжал работать. И хотя с посетителей деньги еще продолжали брать, все понимали, что скорее, это просто дань традиции, чем необходимость. Владелец этого заведения, по прозвищу Эд, оказался за стойкой, обслуживая несколько клиентов, находящихся в разной степени опьянения. В полутемном помещении было накурено и жарко, электричества не было уже почти неделю, но это от чего-то не отпугивало людей. Им, конечно же, не выпивка была нужна,которой сейчас было больше, чем возможно выпить за оставшийся срок,нет.Им, как и мне, нужно было общение,"свободные уши", чтобы выместить в них всю свою боль за разрушенные мечты и надежды, и уронив взгляд в стакан, сделав вид, что есть дело до чужих. Хозяин заведения был фанатом своего дела. Поэтому, когда мир стал рушиться, и всё вокруг закрылось, он решил остаться и встретить смерть, занимаясь тем, что любил. Подойдя к стойке, я поздоровался с ним, махнув рукой, и отметил про себя, что выглядит он совсем не плохо для больного человека. Думал я так ровно столько, сколько понадобилось времени, чтобы он, приняв мой заказ, повернулся к стеллажу за спиной. Тогда-то всё и стало понятно, жить ему оставалось явно совсем немного. Между лопаток бугрились, слегка шевелясь, огромные наросты, прикрытые сейчас рубашкой:грибница дала всходы. Я знал, что это невыносимо, мучительно больно и просто понятия не имел, как Эд это терпит. Многие просто кончали с собой, когда болезнь прогрессировала настолько. Хотя ходили слухи, что до эпидемии он приторговывал наркотиками, и может, сейчас как раз их запас помогает ему хоть как-то сделать терпимой муку? Кто его за это осудит? По стойке стукнули стаканы, заструилась из бутылок водка. Просто водка,без льда и других понтовых добавок. Эд наливал себе и мне, видно желая составить компанию.
– Эй, налей мне, - донеслось сзади, и за стойку села девушка. Эд, как ни вчем не бывало, поставил рядом еще один стакан Кристи, вспомнил я, так её звали. Она жила чуть дальше по улице и была довольно симпатичной и вполне приличной. Все это в прошлом, конечно. Если не присматриваться, кажется, что ничего в ней не изменилось, но это было явно не так. Просто она умело использовала косметику. Обычное женское желание - оставаться красивой даже в приближении смерти. Я видел обильно накрашенные пудрой пятна грибков на открытых участках тела, но не стал пристально ее рассматривать. Подобного за последние две недели я насмотрелся более чем вдоволь. И в том числе в зеркале, в которое в последнее время стараюсь не заглядывать совсем, чтоб не портить и без того говёное настроение. Мы выпили, не чокаясь, - традиция, которая появилась давно, но как обязательная стала совсем недавно.
– Что у тебя с рукой, Джо?
– спросил Эд, снова наполняя стаканы. Я посмотрел на руку, на которой запеклась кровь среди мелких ранок от зубов.
– Проклятая собака цапнула, - ответил я.
– Да? Тогда тебе, наверное, пришлось на нее наступить или пнуть, и ждать, пока она удосужится среагировать на это, - засмеялся бармен.
И тут я понял, что он абсолютно прав. Собаки болели, как и люди, смертельной для всех разновидностью грибка, но так как масса их тел была меньшей, болезнь обычно прогрессировала значительно быстрее. На данный момент почти поголовно собаки представляли собой жутких облезших, покрытых наростами,уродов, едва способных ковылять от трупа к трупу, дабы отгрызть мягкой, разложившейся плоти. Ни о каком нападении на человека речи не шло абсолютно. Но меня ведь цапнула собака на вид абсолютно здоровая! И даже способная бегать. Как такое возможно? Хотя почему бы и нет? Была заперта, например, в подвале с мешком корма, и совсем недавно кто-то из мародеров освободил ее. Значит, вскоре она присоединится к своим несчастным сородичам. Как только грибница в ее теле начнет свой неумолимый рост. Да и чёрт с ней,с этой псиной! Собакой была, по-собачьи и сдохнет.
Мы выпили снова, и вскоре под влиянием алкоголя я думать забыл о близкой смерти и тем более всех собаках вместе взятых,все же решив обратить своё внимание на сидящую рядом девушку.
Не помню я, ни как добрался домой, ни когда это произошло. Но пробуждение было полным боли и страдания. Я едва открыл закисшие глаза, чувствуя одновременно и боль, и тошноту, и слабость в каждой клеточке тела. С трудом перекатившись с кровати на пол, я дополз до комода, где лежали лекарства, и съел несколько таблеток сильного обезболивающего. Привалившись спиной к стене, я стал ждать, и вскоре почувствовал, как боль отступила. Я снова смог вменяемо мыслить. Только мыслить особенно было не о чем. Я понимал, что мое состояние никак не связано со вчерашней попойкой, нет. Это болезнь дала о себе знать. И то, что пока по телу не пошли опухоли наростов, лишь вопрос времени. Жутко чесалась укушенная вчера рука. Я посмотрел на нее и остолбенел от ужаса:ранки были покрыты засохшей вокруг прозрачной сукровицей, а под ней, там где у людей было мясо, у меня что-то активно шевелилось то появляясь, то исчезая под нетронутой кожей. "Долбанная собака", прошипел я.Несмотря на моё состояние, хотелось есть. Я встал и, пошатываясь, вышел на улицу в надежде, что в баре у Эда найдётся что пожевать. Но бара не было. Только остатки головешек еще продолжали дымиться, не успев за ночь полностью перегореть. Рядом с обгоревшими досками лежал изуродованный труп хозяина. Что здесь произошло - непонятно. Может, одна из шаек наведалась на стаканчик пива, или еще что-то подобное. Но это не имеет значения. Ни для меня, ни для мира. Спи спокойно, Эд, вскоре увидимся. Надеюсь, у тебя и на небесах будет свой бар, куда я смогу захаживать. Я отправился на задний двор бара, где уцелело несколько кирпичных, покрытых копотью строений. Двери в них были выломаны. Неясно, что здесь искали, но то, что нужно мне, нашлось быстро, - банка дешёвого паштета. Намучившись, я всё же сумел её вскрыть и прямо руками стал запихивать себе в рот желтую пасту из муки и ароматизаторов. Насытившись, я вернулся к себе. Мне хотелось найти место попрохладней и уснуть. Казалось, что если я посплю, мне станет легче. Но я знал, конечно, что это не так. Скорее всего, я попросту не смогу проснуться. Мысль о том, что это последние мгновения моей жизни, никак не отозвалась в душе. Измученный физически и психологически, организм не мог больше реагировать адекватно. Я спустился в подвал, запер за собой дверь и улегшись среди стеллажей закрыл глаза, мгновенно погрузившись в беспамятство.
На удивление ни тьма, ни покой не посетили меня. Только жуткие видения одно за другим проплывали перед глазами, сменяя отвратительный образ ещё более отвратительным. Я то погружался во тьму, то вновь озарялся светом, струящимся из окна около потолка моего убежища. Однажды, мне даже показалось, что я услышал шум за дверью, но вскоре он стих. И я вновь остался наедине со своими видениями. Не знаю, сколько времени я находился в таком состоянии, но вот настал момент, когда я открыл глаза и смог сознательно осмотреться. Я все так же пребывал в своем подвале, только по стенам пошли трещины, и стекло в окне было разбито. На пол ветром нанесло сухие листья и прочий мусор. Сколько же времени я пролежал здесь совсем один, подумалось мне? Я попытался встать и на удивление мне с лёгкостью это удалось. Не было ни слабости, ни других неприятных ощущений. Я чувствовал себя более, чем просто хорошо. Лучше, чем когда бы то ни было в жизни. Странно! Я посмотрел на свои руки и был еще более удивлен: ни следов от укуса, ни пятен грибка не наблюдалось. Ну хорошо.Если я пролежал здесь довольно долго, то ранки могли зажить. Хотя, конечно, это не объясняет, почему исчезли следы грибницы, и как я сумел не умереть от голода и жажды. Хорошо, решил я.Я остался жив и тому спасибо. Нужно радоваться, а не искать причины. Но всё же меня не оставляло чувство беспокойства. Я с трудом открыл дверь подвала и вышел наверх. Дом изнутри представлял собой жалкое зрелище: все вещи и предметы были либо разбиты, либо превратились в гнилую труху с мерзким неприятным запахом. Я осмотрелся, совершенно ничего не понимая. Сколько же времени нужно на то, чтобы, например, от дивана остались только гнилые, осыпающиеся в руках доски с проржавевшими кусками пружин и обрывками материи, в которой совершенно нельзя было узнать обивку. Это еще больше испугало меня. Уж не очередные ли галлюцинации посетили мой разум? Что здесь могло произойти?
Я направился к дверному проему, ведущему на улицу - дверь загадочным образом бесследно исчезла, обнажив пустой проем, за которым начинался, если не лес, то весьма заброшенный сад, которого раньше здесь никогда не было. Требовалось приложить усилия, чтобы опознать в нем мою улицу и остатки таких же рассыпающихся осиротевших домов. Господи, да сколько же времени прошло? Такое не могло произойти ни за год, ни за десятилетие. Это как же я смог пролежать нетронутым в своем подвале? Не иначе это часть болезни, которая поразила всех, возможно некая новая мутация.
Вобщем, я не ученый, но пока что других объяснений у меня нет. Как бы там нибыло, нужно осмотреться. Может, я такой не один, в конце концов, если смерть отдалилась в необозримое будущее, нужно попытаться как-то наладить жизнь. И хорошо бы не одному, чтобы не пришлось играть в Робинзона.
Я двинулся по потрескавшейся дороге, сквозь которую проросла высокая трава, а местами даже деревца, в сторону центра города. Вокруг бушевала всеми цветами радуги природа. Было ясно, что еще несколько десятилетий, и не останется следов человеческой деятельности совершенно. Деревья, росшие когда-то во дворах домов, разрослись, превратившись практически в одну сплошную крону над дорогой, и к ним добавилось множество молодых, но уже довольно крупных деревьев. Где не было их, всё было покрыто травой и какими-то плетущимися растениями, которые опутывали своими стеблями все, до чего могли дотянуться, превращая окружающее пространство в некое подобие непроходимых джунглей.