Fata Morgana
вернуться

Магула Дмитрий Антонович
Шрифт:

«Беззвучными аккордами полна…»

Беззвучными аккордами полна, Какой-то музыкой нездешней Душа ответствует, на плен обречена… А сердце бьется все поспешней. Душа дрожит, трепещет, как струна, Томясь в оковах тесных тела… Но ей привиделось, что улетит она Навстречу счастью без предела!

«Сквозь тучи луч победный глянул…»

Беззвучными аккордами полна И хлынул животворный свет; Очнулся дух мой и воспрянул, Смеясь и радуясь в ответ… Хочу запомнить миг лучистый! На сердце, память, сбереги И мой порыв безгрешно-чистый, И эти звонкие шаги: Как будто я, смиренный инок, Внимая ангельской трубе, Иду в тени лесных тропинок Навстречу солнечной Судьбе!

«Надежды все разбиты вдребезги…»

Надежды все разбиты вдребезги, Все до конца рассудком взвешено, Не видит взор в померкшем небе зги, И сердце бьется, бьется бешено!.. В былые дни любовью пламенной Все было ласково овеяно… Теперь душа в темнице каменной, И чувство светлое осмеяно. Моей душе, печальной узнице, Пути к спасенью не указано, Но мысль, как молот в дымной кузнице, Звенит о том, что мудро сказано: Весь мир наш — только тень видения, Хранимая на дне сознания, А там — за таинством забвения — Нет ни печалей, ни страдания…

Три плача

Как горько плакали мы в раннем детстве нашем: Навзрыд из-за обид в какой-нибудь игре! Но так легко забыть обиды детворе: Мы нянчим кукол вновь и нашей шашкой машем… Есть в мире плач иной, когда пришла гроза, И умер человек так горячо любимый… Ты можешь пережить удар неотклонимый, — Его нельзя забыть! И слезы жгут глаза!.. И третий плач о том, что жизнь дала так мало, Что в прошлом — ничего, что молодость ушла, Что счастья не было, что жизнь сгорит дотла, — То самый плач, когда и слез не стало.

«Остерегайся слов… Пусть нас чарует речь…»*

Мысль изреченная есть ложь…

Тютчев.

Остерегайся слов… Пусть нас чарует речь В устах вождя, пророка и поэта; Пусть мысль свою мудрец спешит в слова облечь, Чтоб эта мысль не умерла для света, — Но сердце ждет тепла… Немым очам дано Его согреть; а речь — ненужный лепет. У сердца — свои язык: без слов поймет оно И трепетом откликнется на трепет. Слова так вкрадчивы: на них сеть лжи печать; Они придут, чтоб чувства затуманить. Словами так легко встревожить, испугать… Не надо слов: словами можно ранить.

Гранада [3]

На праздник солнца в этот день погожий Я был сегодня в мир широкий зван; И надо мной, с драконом древним схожий, Высоко в небе шел аэроплан… [4] Кругом тот мир, родной мне, где я дома, Где это солнце радость в душу льет, Где гордость сердцу потому знакома, Что в небе реет дерзкий самолет! И я смотрел, не опуская взора, На вольных птиц, на этот полукруг Синевших гор, где дальний гул мотора То нарастал, то замирал…И вдруг — Открылась дверь церковного притвора, И я, пришелец, в глубь иных времен Иду один под сводами собора, Средневековьем вновь заворожен. Да, предо мной собор моей Гранады, Где каждый камень мне давно знакомь, Где памятны тяжелые лампады И стройных арок стрельчатый излом… Я узнаю весь храм многоколонный! В цветные стекла льется свет, и глаз Чарует снова кроткий лик Мадонны, Которой здесь молился я не раз… А в Королевской мраморной Капелле, Где погребен Католик-Ферлинад, У их могил, ему и Изабелле [5] , Кладу поклон я, как испанский гранд [6] , И ухожу… Под сводом внешних арок В прохладный сумрак погружен портал; Но дальше свет так нестерпимо ярок, Что воздух весь от зноя трепетал! И в этом блеске по ступеням храма Ко мне идут — за ними я следил — В мантилье белой молодая дама И юноша во всем расцвете сил. Но почему же с губ моих невольно Ревнивый вздох сорвался? Почему, Пусть на мгновенье, сердцу стало больно? И в этот миг, что вспомнилось ему? Где мы встречались, я и эти двое? Их черная ко мне шагает тень, А их одежды, в самом их покрое, Так непривычны взору в этот день… Кто эти двое? Зорко и пытливо Со странным чувством я смотрю на них: На девушку с осанкой горделивой И на него… Кто он? Ее жених? Они все ближе… Точно околдован, Я не могу припомнить до конца, Но сознаю, что я Судьбой с ним скован, Что помню я черты ее лица!.. Замедлив шаг, с поклоном я учтиво Даю дорогу девушке и жду; А юноша проходит торопливо И, тень свою отбросив, на ходу Кладет ее у ног моих на плиты… Она с моей сливается в одно, И мысль мелькает: точно так же слиты, И наши жизни — две в одно звено. Я оглянулся… Он, я вижу, тоже Мне бросил взгляд при входе в самый храм. Его лицо так на мое похоже! Блеснула мысль: но это я, я сам! ……………………………………… Не может быть! Мне снится! Что со мною? Судьба, я знаю, позволяет нам Пройти лишь раз дорогою земною От прошлого к грядущим временам… А я, живой, преодолев преграды, Свой след вплетая в сеть минувших встреч, У врат собора, здесь, в стенах Гранады, Свой прежней путь как мог я пересечь? Невольный страх… Но, если страх возможен В моей груди, — я все еще живу! Двоится жизнь, и разум мой встревожен: Двойник и я, мы оба — наяву! Я помню… да! Разгром постиг Армаду [7] , И, чудом спасшись с нашим кораблем, Я возвратился, раненый, в Гранаду, Обласканный за службу королем… И, вот, я вновь с невестою моею — Нас обручил старик Филипп Второй [8] , Но памяти поверить я не смею, Не смею верить сказке колдовской! Я — в двух веках! Сошлись чудесно вместе С грядущими былые времена… Сейчас я здесь… Я обручен невесте, И доля счастья щедро нам дана… И мне ли жить опять анахоретом? Вернусь ли я в тот мир, совсем иной, Покинув все, что дорого мне в этом, Забыв все то, что было здесь со мной? Кто даст ответ? Меж миром тем и этим Прошли столетья: триста с лишним лет [9] ! Мы, смертные, на это не ответим… Прошли века? А если… если нет? ……………………………………. Иду и знаю: вновь за темным бором Сейчас увижу мост, а за мостом Дорогу нашу, где — над косогором — Стоить родной, такой знакомый, дом…

3

Даты, позволяющие установить приблизительно эпоху описанной здесь обратной реинкарнации.

4

По признаку аэроплана, начало поэмы может быть отнесено к началу второй трети двадцатого века, когда полеты аэропланов стали обычным явлением; скажем, к 1937-му году.

5

Король Фердинанд Пятый (1452–1516) и Королева Изабелла (1451–1504), оба погребены в Королевской Капелле, примыкающий к собору Гранады, открытому для служб в 1561 г.

6

Титул испанского гранда утвержден королем Карлом Первым в 1520 г.

7

«Непобедимая Армада» была отправлена к берегам Англии королем Филиппом Вторым в 1588 году и была разгромлена британским флотом и бурями.

8

Король Филипп Второй родился в 1527 году и умер в 1598 году.

9

Относя время описываемой в поэме обратной реинкарнации, скажем, к 1589 году, т. е. за десять лет до смерти короля Филиппа, мы видим, что до 1937 года должно было пройти 348 лет, так что указание на это в поэме не противоречит сказанному.

Отшельник

Донесу я святое знамя До скалистых крутых вершин, Чтоб мечты золотое пламя Не потухло во мгле долин. В это пламя я верить буду И согреюсь его теплом, Но и смерти благому чуду Поклонюсь до земли челом. Стану мудрым, подобно змею, На любовь наложу табу И по звездам ночным сумею В небесах прочитать Судьбу. А когда, одинок, я лягу И в предсмертном своем бреду, Припадая к святому стягу, За мечтой золотой уйду, — Будет ждать только чахлый ельник Над заросшей давно тропой, Что песок, где ходил отшельник, Захрустит под его стопой.

Памяти Артура Шопенгауэра

Y no saber adonde vamos, Ni de donde venimos.

R. Ruben Dario.

Мы брошены в мир иллюзорный, Слепая нам воля дана, И разум, ей рабски покорный, И жизнь, как видения сна… Судьба, чтобы сны были краше, Дала нам в любви талисман: И тело безумствует наше, А душу чарует обман. В любовном пожаре сгорая, Наш разум доверчив и слеп; В погоне за призраком рая, Что ждет нас? Блаженство иль склеп? Поверив душой вероломству, Мы — только звено на пути, И долг наш — от предков потомству Преемственно жизнь донести… Мы жаждою знанья томимы… Нам горько, в бессильи своем, Не ведать, откуда пришли мы, Не ведать, куда мы идем!