– …Хотите, я теперь вам расскажу? – спросил Лейсон.

– Так вы вспомнили?

– Да. Этот телепат, чтобы его Безымянный взял и никогда больше не отпускал, буквально вывернул меня наизнанку, так что мне оставалось лишь посмотреть на то, что вылезло наружу. Невесёлая история.

– Расскажите, Лейсон. Джернес вот до сих пор не может понять, как его лучший друг превратился в злейшего врага.

– Что ж, можете и ему рассказать, если сочтёте нужным. Это началось давно, за несколько лет до взятия Цитадели. Вы, должно быть, знаете, что по окончании обучения все члены Ордена проходили нечто вроде практики, причём задания нам давали весьма сложные, безо всяких скидок на наш юный возраст.

– Да, Джернес говорил мне.

– Мы должны были показать, что наши наставники не зря ели свой хлеб, и мы готовы в любой момент встретиться с самыми разнообразными ситуациями. Причём оценивалось не только магическое мастерство, поручения могли касаться разведки, дипломатии, политики… Мне досталась шпионская миссия. Я должен был внедриться в набиравшее силу Марханово братство.

Лейсон замолчал. Элана тоже молчала, не торопя его.

– Это поручение досталось мне, в общем-то, случайно. Как раз незадолго до моего итогового экзамена был арестован, а потом и казнён один из членов Братства по имени Алер Кондар. Так получилось, что внешне он был похож на меня, оставалось лишь чуть добавить иллюзии, чтобы добиться полного сходства. Он был членом провинциального отделения мархановцев, но получил рекомендации в их столичное руководство благодаря своей исполнительности и действительно фанатичной ненависти к магам. Всем, а не только членам Ордена.

– А за что он их ненавидел?

– Да за всё сразу. И ни за что. Он был из тех неудачников, кто ищет причины своих неудач в ком угодно, кроме себя самих. У Кондара виноватыми во всём вышли маги, личных же счётов у него к ним не было. Так или иначе, мне предложили занять его место. Я согласился.

Он снова замолчал.

– Беда в том, – продолжил Лейсон через какое-то время, – что в Братстве изрядно поднаторели в выявлении шпионов. У них был человек с зачатками телепатических способностей, который подвергал подробному допросу каждого кандидата. Так что пришедший к ним человек должен был искренне верить в то, что говорил. И потому меня подвергли телепатической операции… Помните, я спрашивал вас, можно ли внушить человеку чужие мысли и поместить на место стёртых воспоминаний ложные? Именно это со мной и проделали. Наши телепаты действительно далеко продвинулись в манипулировании чужими мозгами. Они не просто заставили меня забыть, кто я такой, они каким-то образом фактически поместили в меня другую личность – личность Алера Кондара.

– И вы на это согласились?

– В том-то и дело, что нет. Меня поставили перед фактом. Перед процедурой мне сказали, что мне передадут вытащенные из моего прототипа воспоминания, и на это я согласился, доверяя своим наставникам. Но я никак не думал, что дойдёт до полной замены моей личности. Предполагалось, что в назначенный час я вспомню всё, что меня заставили забыть, и иллюзорный Алер во мне превратится во всего лишь набор воспоминаний. Не знаю, многих ли они так обрабатывали, и насколько гладко всё это проходило, но в случае со мной их метод дал сбой. Вместо того чтобы стать Лейсоном Тархено с воспоминаниями Алера Кондара, я почувствовал себя Алером Кондаром с воспоминаниями Лейсона Тархено.

– Милосердная Богиня, – выдохнула Элана.

– Да уж. Можете себе представить, в каком состоянии я тогда находился. Того, что со мной сделали, уже было бы достаточно, чтобы возненавидеть их на веки вечные… Впрочем, Алер и так их ненавидел. Лейсон был более здравомыслящим, и, вероятно, в конце концов, я всё же вернулся бы к себе прежнему – тупая ненависть мне настоящему была чужда; быть может, я и стал бы врагом Ордена, но до таких зверств не дошёл бы. Но тут случилось ещё кое-что.

Он снова помолчал.

– Я любил одну девушку. Любил настолько, что даже хотел на ней жениться. Не улыбайтесь, это был бы вопиющий мезальянс, потому что она не только не была магом, но даже не принадлежала к благородному сословию. Простая горожанка, дочка лавочника. Мы познакомились случайно, когда я однажды, как это было принято у лихой орденской молодёжи, отправился погулять по городу неузнанным, в простой одежде. Если бы я просто решил с ней поразвлечься, никто ничего не имел бы против, но женитьба… Мои наставники встали стеной против столь неравного союза. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что во многом они были правы – у нас с ней и в самом деле было слишком мало общего, чтобы из этого брака вышло что-нибудь путное. Но тогда я ничего не хотел слушать и был готов скорее расстаться с Орденом, чем отказаться от неё. Мы решили, что поженимся сразу после окончания моей практики. Вспомнив себя, я решил навестить её, тем более что против такой жены Алер ничего не имел, и в этом пункте мы быстро пришли к согласию. И узнал, что она, вместе с отцом и братом, была арестована и казнена по обвинению в участии в заговоре против Ордена.

Не стану врать, не знаю, быть может, они и в самом деле были в чём-то таком замешаны. В число заговорщиков, конечно, не входили, но многие горожане сочувствовали мархановцам и не любили Орден, так что они вполне могли передавать послания, укрывать беглеца, хранить оружие или ещё что-нибудь в этом роде. Подробностей мне выяснить так и не удалось. Мой наставник уверил меня, что ничего не знал об её аресте и приговоре. В это я тоже мог бы поверить, ведь Орден был велик, и подобными вещами занимались совсем другие люди. Но от её родных я узнал, что ей разрешили последнее свидание с матерью, и она передала ей записку для меня. Причём это было как раз тогда, когда я вспомнил, кто я такой на самом деле, и мог бы ей помочь или хотя бы попытаться. Не уверен, что это бы мне удалось, мой вес в Ордене был ещё очень невелик. Но я мог хотя бы попытаться что-то сделать! Её мать, пользуясь пропуском, который я дал своей возлюбленной как раз на случай непредвиденных обстоятельств, сумела пробиться к моему учителю, и, как она уверяла, передала ему письмо из рук в руки. Но я его, сами понимаете, не получил. Так и вижу, как мой наставник с вздохом облегчения отправляет письмо в камин, довольный тем, что проблема со строптивым учеником разрешается сама собой.

Когда я пришёл к ним, на меня обрушился град упрёков – вот, мол, в любви клялся, а где был, когда понадобился? Я был занят собой, своим раздвоением личности, решал животрепещущий вопрос, чью сторону мне теперь принять – а она в это время ждала моей помощи. Да так и не дождалась. И когда я услышал столь вопиющую ложь от людей, которым до того верил почти как себе самому, Алер Кондар во мне окончательно взял верх. Или это я позволил ему взять над собой верх.

– Так вот что имел в виду Марсан, – пробормотала Элана.