– И что вы теперь намерены делать?

– Можно просто послать его куда подальше, – сказал Лейсон, – а можно попытаться схватить, когда он придёт на следующую встречу. Хотя он наверняка предвидит такую возможность и примет меры предосторожности. А ещё можно попытаться через него выйти на его подельников и накрыть всё змеиное гнездо разом.

– Но мы не сможем сделать это вдвоём.

– Правильно. Так что лучше всего будет поставить в известность других магов и господина Орсена в придачу. Как-никак, Тёмные зарятся именно на Мейорси.

– А как я им объясню… ну, как я их нашла?

– Проще всего, я думаю, будет объяснить как есть.

– То есть… рассказать о вас?

– Именно.

– Но Лейсон, это же означает… Опасность для вас не миновала, вас по-прежнему будут искать, чтобы убить.

– Знаете, госпожа Элана, – Лейсон вздохнул, – я слукавлю, если скажу, что мне надоело бегать и прятаться, и что мне безразлично, что со мной будет. Но и цепляться за жизнь любой ценой я тоже не намерен. Эту заразу надо выжечь калёным железом, да простятся мне столь высокопарные слова. И ради этого я готов если не на всё, то на многое.

Элана молчала, не зная, что ответить.

– Конечно, всё рассказывать не надо, я не хочу подставлять вас. Давайте будем считать, что я пришёл к вам только сейчас и, по примеру Тёмных, предложил союз против общего врага.

– Думаете, нам поверят? – с сомнением спросила Элана. – Что непримиримый Кондар пошёл на союз с ненавистными ему магами?

– А почему бы и нет? Из двух зол, как говорится…

– Это надо обдумать, – медленно произнесла девушка. – Сколько он дал вам времени?

– Три дня, считая сегодняшний.

– Этого должно хватить, – сказала Элана, помолчав ещё немного.

– Добрый день, Джернес, – Элана приветливо улыбнулась, закрывая за собой дверь.

– Добрый день, – Джернес улыбнулся в ответ и поднялся. – Как ваши дела?

– Неплохи, – она с интересом оглядела небольшой кабинет. – Это здесь вы работаете?

– Пока ещё нет, но, надеюсь, что скоро буду, если докажу свою состоятельность, – Джернес спрятал в ящик бумагу, которую просматривал. – Конечно, деньги у меня теперь, спасибо Рисарну, есть, да я и раньше не бедствовал, но я не привык бездельничать. Садитесь. Вы по делу или так?

– По делу.

– Тогда я вас слушаю.

Элана снова огляделась. Этот этаж телепортационной станции пустовал, но осторожность никогда не помешает.

– Скажите, этот кабинет защищён от прослушивания?

– Нет, тут только звукоизоляция. У вас что-то настолько тайное?

– Да, я хочу с вами посоветоваться, прежде чем решить, что и кому говорить об этом деле. Не могли бы вы поставить защиту? У вас это лучше получится.

– Сейчас, – Джернес сосредоточился, и Элана почувствовала, как вокруг сгущается магия. Лейсон делал это похоже, только у него получалось легче, сильнее – и красивее.

– Готово, – Джернес с любопытством взглянул на неё. – Ну, что у вас за тайное дело?

– Джернес, – Элана положила руки на стол и сцепила пальцы, – я видела Кондара.

– Так, – Джернес сразу напрягся. – Где, когда?

– Вчера. Он приходил ко мне.

– Он… приходил?! – ошарашенно переспросил Джернес.

– Да, он пришёл сам, и намерения у него были самые мирные. Во всяком случае, вреда он мне не причинил, мы просто поговорили.

– О чём?

Элана глубоко вздохнула.

– Он вышел на Тёмных магов, точнее, они вышли на него. Помните, я вам рассказывала, что люди Орсена обнаружили следы тёмной магии в одном из замков? Так вот, за его похищением с эшафота стояли именно они. Но он не горит желанием служить им, а потому предлагает нам свою помощь в их устранении.

– А что взамен? – после некоторого молчания спросил Джернес.

– Прекращение охоты. Он больше не хочет воевать, обещает не приносить Мейорси и любым другим странам никакого вреда и просит позволить ему уехать в колонию на острова, чтобы жить там, как частное лицо.

На самом деле Лейсон ничего подобного её просить не уполномочивал, но Элана решила, что вправе сама проявить инициативу.

Джернес помолчал ещё немного.

– Он не лжёт?

– Нет. Я чувствую такие вещи.

Джернес поднялся и прошёлся по комнате.

– Довольно… неожиданный поворот, – сказал он. – Даже если он не лжёт, уверены ли вы в его искренности? Сейчас он, быть может, и впрямь не хочет воевать, но что будет потом?