В отличие от мужа Этель с радостью готовилась к предстоящей роли матери. Перед отъездом из Саутенда она зашла в один из тех небольших магазинчиков, что рассчитаны на торговлю летом, однако чудесным образом продолжают работать даже зимой, и вернулась оттуда с объемистым пакетом, который тотчас и открыла в напрасной надежде развеселить Джорджа.

В пакете оказались игрушки: детское ведерко, несоразмерно маленькая деревянная лопатка, такая же крошечная лодочка и резиновая дудка, оплетенная красной и синей шерстью. Дудка предназначалась для детей и, чтобы не поранить нежные десны, была изготовлена из резины. Мундштук скрывал небольшое устройство, издававшее резкий, раздражающе громкий звук.

Этель приложила дудку к губам и дунула.

Возможно, в эту минуту она представила, как то же самое делает ее ребенок, а возможно, после печального медового месяца бедняжка отчаянно пыталась развеять грусть в надежде, что муж обратит на нее внимание и примет участие в шутливой игре. Однако факты доступны нам исключительно в изложении Джорджа.

«Я сказал: «Не шуми, Этель, я читаю». Или что-то в этом роде. А она ответила: «Хочу поиграть, чтобы развеселиться». И снова начала дуть. Поэтому я схватил дудку и выбросил в окно. Больно я ей не сделал; как показалось, она даже не особенно обиделась. Ссоры не возникло, и до самого Лондона я продолжал читать газету».

На станции Фенчерч-стрит супруги получили багаж и ушли с вокзала. Возможно, пакет с игрушками Этель оставила в вагоне, потому что больше о нем ничего не было слышно.

Во время уборки в поезде под сиденьем одного из купе первого класса было обнаружено закутанное в красную шаль тело ребенка. Как установили впоследствии, младенец не был намеренно убит, а умер относительно естественной смертью, от судорог. Однако прежде, чем это выяснилось, Скотленд-Ярд начал поиски человека, вошедшего в поезд с ребенком на руках, подозревая его в убийстве.

Путевой рабочий обнаружил на рельсах резиновую дудку и сдал в полицию. Детективы прочесали магазины Саутенда и узнали, что в городе была продана одна-единственная резиновая дудка, а купила ее неизвестная продавцу молодая женщина. На этом ниточка оборвалась.

Резиновая дудка поступила в департамент нераскрытых дел.

Когда медовый месяц подошел к концу и пара вернулась из Саутенда, от доставшейся в наследство солидной суммы осталось всего-навсего сто пятьдесят фунтов. Мистер Манси привез жену в меблированные комнаты на Ледброк-Гроув, а спустя несколько дней снял квартиру и обставил мебелью, купленной за тридцать фунтов.

Судя по всему, нетактичных вопросов о деньгах Этель не задавала. Каждое утро сразу после завтрака Джордж уходил из дома, якобы на работу, а на самом деле бесцельно скитался по Уэст-Энду до того часа, на который была назначена встреча с мисс Колмер. По воскресеньям он по-прежнему любил приходить в Баттерси на ленч, только теперь история получила зеркальное отражение: всякий раз предстояло придумывать новую замысловатую ложь для Этель.

– В последнее время ты очень изменился, Джордж, – заметила мисс Колмер в одно из воскресений после ленча. – Подозреваю, что у тебя интрижка с балериной.

Мистер Манси не очень ясно представлял, кто такая балерина, однако слово звучало внушительно и в то же время безнравственно, поэтому, чтобы окончательно не утонуть во лжи, ответил:

– Она не балерина, а бывшая горничная.

– Это не важно. Все, что меня интересует, это любишь ли ты ее, – продолжила мисс Колмер.

– Нет! – честно признался Джордж.

– Жаль, что тебе, так преданному науке, приходится тянуть такой груз. Право, Джордж, почему бы не избавиться от этой женщины?

Действительно, почему? Джордж удивился, что простая мысль не пришла в голову ему самому: ведь достаточно сменить место жительства, перестать называть себя смешным именем Данило Князь, и главная проблема жизни разрешится сама собой. Оставалось только вернуться на квартиру и собрать вещи.

Этель встретила мужа с неожиданной горячностью:

– Ты сказал, что собираешься на воскресное собрание Общества психологической взаимопомощи, а на самом деле встречался в Баттерси-парке со своей мисс Колмер. Да-да, я все время за тобой следила! А потом пошел к ней домой. Теперь я даже знаю адрес: Лорел-роуд, пятнадцать. Ума не приложу, чем тебя так зацепила эта высохшая старая дева! Пора бы ей узнать – и я намерена немедленно об этом сообщить, – что неприлично зариться на чужого мужа!

Поскольку Этель уже поспешно надевала пальто и шляпу, Джордж бросился к ней, чтобы остановить. Под ноги попалась комфорка, ставшая ненужной после установки новой газовой плиты и превратившаяся в хлам, который следовало бы выбросить уже несколько недель назад, но Этель использовала ее в качестве подставки для утюга.

Понимая, что если она пойдет к мисс Колмер и устроит скандал, то ему уже никогда не удастся вернуться в уютный дом, Джордж схватил тяжелую комфорку, толкнул Этель на кровать и несколько раз подряд с силой стукнул по голове. После этого нашел все имевшиеся в доме полотенца и другие тряпки, засунул под кровать, тщательно вымылся, собрал чемодан и ушел.