Шрифт:
– Не волнуйся, я буду очень осторожен и бережен.
– Серьезно пообещал маг. – К тому же не забывай, не все повреждения видны невооруженным взглядом. Я просканирую ее, в случае необходимости попрошу заехать друга целителя.
Торн вошел в комнату, осмотрел ее беглым взглядом. Небольшая комнатушка с дешевой обивкой и старой мебелью. Подавшись порыву, Торн открыл шкаф. Несколько платьев на выход и еще несколько застиранных невнятных одеяний, затертые туфли и старомодные сапожки. Инспектор поморщился, да, отчим явно не баловал девочку.
Два стража стояли возле виконта. Торн пристально, не скрывая презрения, взглянул на виконта. Мужчине было не меньше пятидесяти, высокий и широкоплечий, с выпирающим животом и двойным подбородком. Мешки под глазами и дряблая кожа довершали картину.
– Сколько лет вашей падчерице?
Виконт потянулся к бокалу с недопитым вином, рыгнул и почесал волосатый живот.
– Это улики, так что не советую здесь ничего трогать.
– Рявкнул Торн.
– И я задал вам вопрос. – Чуть спокойнее, напомнил себе инспектор, сверля виконта неприязненным и злым взглядом. Надеясь, что тому хватит глупости на сопротивление, руки чесались надеть на этого самодовольного болвана кандалы.
– Сбавьте тон инспектор Торн.
– Зевнув, заявил виконт. Его ничуть не смущал не внешний вид, не то что из комнаты вывели заплаканную падчерицу.
– Я родственник мэра и состою в городском совете.
– С ухмылкой добавил мужчина.
– А, ваши обвинения…хм… беспочвенны.
– Нагло закончил он.
Инспектор улыбнулся шире, взял стул у кровати и сел напротив виконта. Стул протяжно заскрипел, но выдержал вес мужчины.
– Я сейчас объясню, что произойдет дальше. Мы отправимся в участок. Маг снимет с вас все амулеты и артефакты, а затем вас допросит менталист. Серьезно и очень подробно допросит. Причем вопросы будут казаться не только прошедшей ночи, но и всей предыдущей жизни…- Торн с удовольствием наблюдал как лицо виконта побагровело, испытывая почти садистское удовольствие.
– Вы должно быть понимаете, что результаты допроса станут общеизвестны. Как думаете мэр протянет вам руку помощи?
– Что вы предлагаете?
– почти выплюнул виконт.
Торн сделал вид, что задумался, хотя думать было не о чем. Конечно он мог выполнить угрозу, и уже через пару часов город будет гудеть как улей. Еще бы, какой скандал, насилие в семье местного аристократа. Опозоренная девочка станет изгоем, замуж ее никто не возьмет. И малышка закончит жизнь в какой-нибудь обители молчаливых сестер, в которой, впрочем, ей тоже не дадут забыть о потерянной чистоте.
– О том, что произошло ночью, узнает только верховный жрец, естественно брак будет расторгнут. Бывшей жене вы оставите дом и будете выплачивать ей алименты вплоть до ее последующего замужества или до смерти, если женщина воздержится от повторного брака. На имя падчерицы вы переведете пятьдесят тысяч серебром в качестве отступных. Город вы покинете навсегда, вам будет запрещено приближаться к бывшей жене и девочке.
– Это все?
– с сарказмом спросил виконт.
– Да! Решайте.
Виконт покосился на смятую простыню, он не мог вспомнить ни одной детали ночи. Конечно, он с начала каникул присматривался к падчерице. Никто не знал о маленьком пристрастии Гурона к юным барышням, юным и невинным. Но благо тех, кто мог доставить подобный товар в городе хватало. Бедняки с радостью продавали невинность дочерей за пригоршню монет. Виконт караулил падчерицу у лестниц и в темных углах, ему нравился испуг девочки, то как она краснела и не смела возразить ему, а также не смела рассказать матери о его внимание. Гурон планировал отправить девочку в Академию, а уж там навестить ее. Вдалеке от матери, она была беззащитна и никогда не рассказала бы о том, что Гурон планировал с ней сделать. Правда накануне Виктория его удивила, девочка заикаясь пригласила его в спальню...Гурон попытался вспомнить, что произошло на смятых простынях. Кажется, он выпил, а потом…
– Хорошо,- выплюнул виконт.
– Я выбираю сделку.
Инспектор облегченно кивнул, поспешил на первый этаж, надеясь, что Борс не приступил к осмотру ребенка. И как оказалось, Торн поспел вовремя, девочка забилась в угол дивана, а ее мать спорила с Борсом.
– Виконт согласился на сделку.