Тарельская крепость не представляла собой ничего особенного. Руины, окутанные историями, родившимися в воображении местных жителей. От стен остались одни воспоминания, они стояли жалкими огрызками, давно неспособными держать оборону. Некогда высокие башни мрачно смотрели на мир тёмными провалами узких бойниц, окружённых следами старого пожара. Двор зарос травой, среди которой проглядывали остатки фундамента хозяйственных пристроек.

Там Робин узнал о предательстве.

Первой переметнулась Элайза – девчонка, которую привёл Жан. Излишне привязанная к семье, она испугалась вставшего перед ней выбора, и сдала их. А мальчишка, которому он верил, последовал за ней. Планы вынашивались в тайне, не проболтайся Жан другу в попытке спасти его, лидер бы так и не узнал, что в крепости их ждёт засада. И всё равно, убить не смог. Впервые он проявил милосердие, за что и поплатился. Предатель обещал искупить вину, показать безопасный путь, а потом…

Робин тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и взглянул в стремительно темнеющее небо.

– Выступаем! – скомандовал он, и банда двинулась вниз по склону.

***

Элайза уже давно не сводила с меня взгляда, задавая один и тот же молчаливый вопрос: что там случилось? Ответить ей я не мог, от воспоминаний передёргивало. Мы пробирались узким лазом, отведя факел в сторону, краем глаза я уловил тень в нише. Сперва подумалось, это бродяга забрался в подземелья, спасаясь от стужи, но потом он обернулся. Тело менялось стремительно, скрючилось и опустилось на четвереньки, упираясь в пол отростками с костяными зубцами, как у пилы. Кожа приобрела тёмно-бежевый оттенок, на лице и шее появились бурые пятна. Голова стала непропорционально большой, покрывшись наростами вместо волос, в темноте они походили на обугленную плоть. Он почти прижался к полу, из пасти раздалось угрожающее шипение.

Как удалось сбежать оттуда, я не знал. Помнил, у выхода наткнулся на горожан, меня схватили, о чём-то спрашивали, но я мог только кричать. С трудом меня увели и чем-то отпаивали. Я ещё долго не мог придти в себя. А чувство вины и стыда не покидало и по сей день – я бросил там друзей, даже не попытавшись помочь. И рассказать обо всём так и не смог.

Скрипнув зубами под пристальным взглядом девушки, я искоса посмотрел на город и вздохнул, увидев вздымающиеся к небесам столбы дыма.

– Опять старик свой дом поджёг. И как не надоест? Последний раз всем миром тушили, пока этот хрыч на завалинке прохлаждался!..

– Это не Агасфер… – настороженно прервала меня Элайза, всматриваясь в ночное небо, по которому расползалось едкое облако.
– Гляди, сколько дыма, это весь город горит!

Бросившись к Тареллу, мы вскоре выскочили к улицам и застыли от открывшегося вида на панораму охваченных пламенем домов. Пожар разыгрался в центральной части города, она представляла собой сплошное море огня. Тут и там из окон вырывались столбы пламени, облизывали камень в тщетной попытке подчинить его и исчезали, словно устыдившись своей промашки. Деревянные пристройки трещали и рушились, выпуская снопы искр. Они точно семена на ветру взмывали ввысь и опускались на соломенные крыши. Огонь бушевал, вместе с ним поднимались клочья дыма, образовывая низкое чёрное облако. Отовсюду доносились полные отчаяния и страха крики, сквозь хаос звуков слышалось ржание лошадей и громкий хохот. В проёме мелькнул всадник, и я спешно толкнул подругу к стене.

– Нападение! Нужно убираться отсюда!

– Там мои родители!

Удар вынудил отступить, я бросился следом за девушкой, стараясь не терять её из виду, но стоило выбежать на площадь, как Элайза затерялась среди многих других горожан, мечущихся в попытке спастись от настигающих всадников. Припав к земле, пропустил одного и снова подхватился с места, перебежал к фонтану и вновь присел, выискивая безопасный путь. Перебежками удалось продвинуться довольно далеко, оставалась какая-то пара улиц, когда кто-то схватил за шиворот и отбросил к стене.

***

Робин склонился к мальчишке, дав тому возможность увидеть следы своих деяний – лицо его пересекала широкая полоса ещё незажившей раны, веко вмято внутрь, залеплено коркой крови и гноя. Увидев на лице предателя ужас, лидер улыбнулся. Разговаривать не стал – ударил сразу. Шаг. Замах. Боковой. Не изменяя себе, Жан серьёзно подходил к бою и дрался не на жизнь, а на смерть. Робин едва не расхохотался, зная, что всё равно победит. Как и всегда. Блок. Удар. Первый пропущенный. Мальчишка охнул и отпрянул, ударившись спиной в стену. Выглядел он жалко – лицо в ссадинах от ударов, костяшки пальцев сбились в кровь, глаза заливает пот. И если бы не этот взгляд, Робин не тратил бы на него время ни тогда, ни сейчас – ненависть такой чистоты не часто встретишь, особенно у детей. Атака. Блок. Жан слишком быстро перешёл в наступление и открылся. Удар в грудь и тут же следующий – в затылок. Подсечка, и они упали на землю.

– Чувствуешь? – зашипел лидер. – Чувствуешь поражение? Привыкай, погань!

Рывком он перевернул предателя на живот, тот попытался вырваться, но Робин схватил его за волосы и ударил лицом о камни.

– Сколько наших там было? Помнишь, как они погибли? Помнишь, как ты их убил?!

Против собственной воли он зажмурился. Конечно, мальчишка помнит. Как можно забыть такое? Они стояли перед монстром, ощущая оковы неведомой силы, не позволяющей двинуться. Сдавленный хрип привлёк внимание, скосив глаза, лидер увидел, как Патрика словно сжимают незримые тиски. Лицо побагровело, из носа хлынула кровь, рот открылся в крике, но он мог только хрипеть. Услышав хруст, вожак внутренне содрогнулся, осознав, что это сломались кости. Острые рёбра выдвинулись из плоти, прорвав пропитавшуюся кровью одежду. Наконец, жертва упала на землю. Свободная, но мёртвая. На губах кровь, при падении она расплескалась мелкими каплями по полу. Следом захрипел Виктор. Когда чудовище взглянуло на Жана, Робин замер, желая видеть мучения предателя, но тот вдруг что-то произнёс, и это словно прорвало барьер, вернув способность двигаться…

– Помнишь, что мы делали с предателями? – дрожащим от ярости голосом спросил он, тряхнув Жана так, что тот снова ударился головой о землю, оказавшись на грани потери сознания. – Сейчас на своей шкуре испытаешь.

Схватив мальчишку за штаны и ворот, рывком его поднял и толкнул в сторону поилки для лошадей, опустил головой в воду. Предатель попытался вырваться, но куда там, лидер держал крепко. Пальцы Жана впились в его руки, сжались до боли, заскребли ногтями. Голова его моталась из стороны в сторону, он пытался извернуться, схватить ртом хотя бы глоток воздуха. Духовитый подступил ближе, готовый помочь держать, но тут мальчишка обмяк, и лидер отпустил его. Жан распластался на земле, судорожно пытаясь отдышаться.