Когда я облокотился на стойку, мужчина в штатском, но с кобурой размером с деревянную ногу, едва оторвал глаза от газеты, спросил: «Ну?» и сплюнул в плевательницу, почти не повернув головы.

– Я ищу Куколку Кинкейда.

– Ужинает, – равнодушно ответил он.

– Благодарю. У вас есть комната для прессы?

– Ага. Еще у нас имеется туалет. Не желаете взглянуть?

– Не стоит так горячиться. Я не собираюсь осматривать достопримечательности вашего славного городка.

– Комната прессы рядом с холлом, – брюнет опять плюнул в плевательницу. – В ней никого нет. Куколка вот-вот вернется, если, конечно, не захлебнется в чашке кофе.

В комнату вошел небольшого роста юноша с нежным лицом розового цвета и невинными глазами. В левой руке он держал недоеденный сэндвич. Шляпа, словно снятая с пройдохи-репортера из боевика, была сдвинута на затылок маленькой белокурой головы, воротник рубашки – расстегнут, а галстук – сдвинут в сторону. Парень отличался от киношного журналиста лишь тем, что не был пьян.

– Что-нибудь стряслось, ребята? – с деланным равнодушием поинтересовался он.

Рослый черноволосый полицейский в штатском еще раз сплюнул и заявил:

– Говорят, что мэр поменял кальсоны, но это только слухи.

Юноша механически улыбнулся и отвернулся.

– Этот парень разыскивает тебя, Куколка.

Кинкейд начал жевать бутерброд и с надеждой посмотрел на меня.

– Я друг Фиалки. Где мы можем поговорить?

– Пошли в комнату прессы, – предложил родственник Макги.

Когда мы выходили из дежурки, черноволосый фараон продолжал изучать меня глазами человека, который хочет с кем-нибудь подраться и думает, что нашел подходящую кандидатуру.

Мы вошли в комнату с длинным голым столом, покрытым шрамами от сигарет. В комнате находились четыре стула, на полу лежала куча газет. На краю стола стояли два телефона. Прямо в центре каждой стены висели засиженные мухами портреты Вашингтона, Линкольна, Горация Грили [5] и какого-то незнакомца. Кинкейд закрыл дверь и уселся на угол стола. Он стал болтать ногой и сунул в рот остатки сэндвича.

– Я Джон Далмас, частный детектив из Лос-Анджелеса. Как насчет того, чтобы съездить со мной на Алтар-стрит, номер 726 и рассказать, что вам известно о деле Остриэна? Если хотите, позвоните Макги, чтобы он представил меня. – Я протянул свою визитную карточку.

Юноша с невинными глазами соскочил со стола, спрятал визитку в карман, даже не взглянув на нее, и прошептал мне на ухо:

– Подождите.

Он подкрался к картине Грили, слегка отодвинул ее и показал на микрофон, спрятанный за полотном. Кинкейд оглянулся и подмигнул. Я кивнул в ответ. Он вернул картину на место и отошел к столу.

– Микрофон, – прошептал парень. – Конечно, я не знаю, кто и когда слушает, и вообще, работает ли эта чертова штука.

– Горацию Грили понравился бы такой фокус, – заметил я.

– Еще бы. Сегодня что-то тихо. Здесь, похоже, делать нечего. В случае чего. Ал Диспейн потом сообщит, – уже громко произнес Куколка Кинкейд.

– Здоровый черноволосый коп [6] ?

– Он самый.

– Чем он недоволен?

– Его понизили до обычного патрульного. Сегодня Ал выходной и околачивается в управлении от нечего делать. Он такой заводной парень, что потребовался бы весь личный состав городской полиции, чтобы вышвырнуть его из дежурки.

Я взглянул на портрет Грили и предостерегающе поднял брови.

– Ничего страшного, – тихо пояснил Куколка Кинкейд. – Надо же время от времени подбрасывать им что-нибудь.

Он подошел к грязному умывальнику, вымыл руки и вытер платком. Когда юноша прятал носовой платок, в комнату быстро вошел маленький седой мужчина среднего возраста и равнодушно посмотрел на нас.

– Добрый вечер, шеф, – поздоровался Кинкейд. – Чем могу служить?

Шеф молча, без особого удовольствия разглядывал меня глазами цвета морской волны. У него были упрямый рот, нос, как у хорька, и нездоровая кожа. Начальник полиции Бэй-Сити не дотянул до необходимого для фараонов роста. Коротышка слегка кивнул и спросил:

– Кто твой друг?

– Это знакомый моего шурина, частный детектив из Лос-Анджелеса. Его зовут... – парень сунул руку в карман за моей визиткой. Он даже не запомнил моего имени.

– Что случилось? – резко произнес начальник полиции. – Частный детектив? Какое у вас здесь дело?

– Я не сказал, что я у вас по делу, – ответил я.

– Очень рад это слышать. Доброй ночи.

Он быстро вышел, захлопнув за собой дверь.

– Шеф Андерс – замечательный парень, – громко проговорил Куколка Кинкейд. – Лучше не бывает.