Сломалось что-то в устройстве государственном. А может, враги лютые на страну напали. Не оружием, хитростью одолели, подкупив людей, что власть держали. Или те сами не слишком умными оказались. А скорее, и то, и другое, и третье, всего понемножку. И пришла на Русь перестройка, а с ней вечные спутники - демократия, гласность, приватизация, нищета, голод, межнациональные конфликты, бандитский беспредел и торжество исторической справедливости. Прокатывались через Лермонтовский район то американские просветители в сопровождении доморощенных переводчиков, то немецкие бизнесмены родом из Бердичева, то японские фермеры с ярко выраженным бурятским выговором, то темноволосые люди неизвестного происхождения в кепках-'аэродромах', густо покрытые наколками. Кого-то застрелили, кого-то взорвали, кто-то из окна выбросился, а городской рынок заговорил на всех языках народов Кавказа. Не стали по примеру столицы никого БТРами давить, и то хлеб. А потом и до мелочей руки дошли.

Сначала в столице начали улицы и проспекты переименовывать, вывески менять да в паспорта новые адреса вписывать. А следом и провинция потянулась, ибо гласность гласностью, а ежели руководящие указания не выполнять, то еще больший бардак будет. Сделаешь что не так, и голова с плеч! Не в прямом смысле, так в переносном, еще неизвестно, что хуже. Скоры господа демократы на расправу, куда там матушке императрице! Тем паче, Лермонтов, хоть и не коммунист совсем, а в немилость впал, не зря же станцию метро его имени в какие-то ворота переиначили, которых и нет давно, и место то травой поросло и в асфальт закатано. Так что первый секретарь лермонтовского горкома с лучшими людьми недолго размышляли. Сходили за благословением в храм господень, что из бывших складов минеральных удобрений восстановили, торжественно сожгли свои партбилеты на площади, приватизировали заводы и вернули городу историческое имя. А запротестовавших было горожан милиция дубинками резиновыми демократизировала. Не пулями, и то ладно.

И стал Лермонтов снова Мухосранском.

Но это только присказка, сказка впереди...

Часть 1 Дебют

Транзакция первая

Человеку, родившемуся и выросшему в городе с таким названием, гарантирован комплекс неполноценности. Перебравшемуся из мест более благозвучных - тем более. Слишком уж неприятно ощущать себя не москвичом, петербуржцем или самарцем, даже не балаковским или шацким, а мухосрансцем. Вот только у разных людей проявляется этот комплекс по-разному. Кто-то сидит, как мышь под веником, опасаясь лишний раз обратить на себя внимание; кто-то декларирует особую стать, хорошо подвешенным языком защищаясь от собственных страхов и переживаний; у третьих проблемы выливаются в повышенную агрессивность, чему немало способствуют пудовые кулаки и недолгий срок занятий чем-нибудь 'махательным'. Людей-то одинаковых не бывает...

В восьмом 'В' третьей общеобразовательной школы Мухосранска собрались личности несколько иного плана. К чрезмерной болтовне восьмиклассники были не расположены, бросаться на людей без причины считали ниже собственного достоинства, а под веником категорически не помещалась даже миниатюрная Катя Павлова, что говорить про Рафика Куянова, уже год как сверху вниз смотревшего на собственного отца, тоже не жалующегося на недостаток роста. 'Вэшники' самоутверждались иначе.

Традиционно в класс 'А' собирали лучших физиков-математиков, в 'Б' - гуманитариев, а третьей букве алфавита доставались остатки. Вдруг и из них что-либо выявится, что можно будет допустить в десятый класс. А не выявится, так и бог с ним, ПТУ и техникумов, то есть, конечно, лицеев и колледжей, на всех хватит. И классными руководителями в 'В' ставили пенсионеров, чьи лучшие годы давно прошли, или молодых специалистов, дабы неумением своим не портили элитные детские кадры. Так было со всеми параллелями. Кроме одной.

То есть, народ-то отбирался по тем же критериям, но что-то не сработало в проверенной методе. Или детишки сильно обиделись, что их в который раз отнесли ко второму сорту. А может, просто остатки оказались сладки. Так или иначе, но 'вэшники' постоянно обходили параллельные классы на олимпиадах хоть по физике и математике, хоть по истории и литературе. И на городских, и на областных, и на российских. Хотя нет, на российские 'ашники' с 'бэшниками' не пробивались. Не весь, конечно, класс столь успешно грыз гранит науки, но на каждый предмет кто-нибудь, да находился. А еще в восьмом 'В' учились три игрока гандбольного 'Лермонта', вратарь хоккейного, будущие звезды областного (а то и повыше) масштаба по семи видам спорта от бокса до лыжных гонок и даже самый молодой в мире международный мастер по шахматам. А вот совсем безликих - не было. Даже невысокий и полноватый Миша Жиров, вроде годящийся только на роль клоуна, прошедшим летом выиграл первенство города по спортивному ориентированию. А первый двоечник, сачок и раздолбай класса Сашка Гуреев наваял поэму на целых восемь строк с прологом и эпилогом, вполне способную соперничать с творениями многих Членов Союза Писателей, издававшихся в последние годы в больших количествах, но малыми тиражами, ибо на большие у них денег не хватало. Правда, в отличие от конкурентов, разрыв между собственным шедевром и произведениями Лермонтова Сашка оценивал трезво, а потому не только издать, но даже показать кому-либо получившийся текст постеснялся.

И любой успех на шахматной доске, боксерском ринге или в учебном классе сопровождался еле заметной тенью улыбки на лице победителя. Мол, знай наших, мухосранских! На таких Мухосрансках Россия держится!

Не раз и не два пожалели ведущие педагоги третьей общеобразовательной, что три года назад отдали класс молоденькой выпускнице местного педагогического. Только кто же знал! А обратного пути нет. Ирина Ивановна, несмотря на отсутствие опыта, девушкой оказалась зубастой и детей своих отдавать не желала. Ни оптом, то есть, целиком класс, ни в розницу, переводом в 'А' или 'Б'. Мол, сами лучших детей отбирали, сами с ними и мучайтесь. А я с 'остатками' возилась, вожусь и буду возиться. Программы у всех классов одинаковые, только от педагогов всё зависит. В каком составе мы пятым 'В' начинали, в том девятый и закончим. Может, и сожрали бы выскочку опытные коллеги, но уж больно горячо восьмой 'В' свою классную поддерживал. И родительский комитет тоже, как без него! А против мам и пап, за своих чад ратующих, даже директор идти поостережется. Лучше уж в цирк, львам голову в пасть пихать. Безопаснее.

Вот так и жили-не тужили, гуляли, учились, по олимпиадам и соревнованиям ездили, всем классом в кино и походы ходили. И дожили до классного часа, первого в новом учебном году. У всех классов он первого сентября проходит, а в восьмом 'В' - четвертого. Традиция.

Транзакция вторая

Рафик остановился у двери, обозрел класс с высоты немалого роста и, прошествовав к своему месту на 'галерке', с удовлетворением опустился на стул. Однако долго наслаждаться не пришлось.

– Куянов!
– возникшая словно из пустоты Катя Павлова снизу вверх глядела на сидящего мальчишку.
– Это что такое?

– Ну, Катенька...
– проблеял Рафик, старательно пряча глаза.

– Я тебе не Катенька, а прикрепленный товарищ!
– поджала губы девочка.
– Кто вчера клялся, что ботанику сам выучит?! Это так ты выучил?!

– Я учил...
– неуверенно пробормотал бедолага.

– А кто на доску смотрел, как баран на новые ворота?

– Отвечал же...
– попытался оправдаться Куянов.