Звучащий свет
вернуться

Алейников Владимир Дмитриевич
Шрифт:

«Покуда завораживаешь ты…»

Покуда завораживаешь тыСвоим напевом горьким, Киммерия,Бессмертен свет, сходящий с высотыНа эти сны о воле неземные,На этот сад, где, к тополю склоняясь,Тоскует сень сквозная тамарискаО том, что есть неназванная связьПримет и слов, – невысказанность близко,Чуть ближе взгляда, – ветром шелестит,С дождём шумит, якшается с листвою,То веткою масличною хрустит,А то поёт над самой головою,О том поёт, что нечего искатьВот в этой глуби, выси и просторе,Поёт о том, что сызнова плескатьВолною в берег так же будет море,Как некогда, – как, может, и тогда,Когда потомкам что-нибудь откроетВот эта истомлённая гряда,В которой день гнездовье не устроит, —И вся-то суть лишь в том, чтоб находитьВсё то, что сердцу помнится веками, —И с этой ношей по миру бродить,Рассеянно следя за облаками.16 сентября 1992

«Эти выплески сгустками крови…»

Эти выплески сгустками кровиСтали вдруг – пусть вам это не внове,Пусть ухмылки у вас наготовеИ скептически стиснуты рты, —Не достаточно, видно, панове,Было дней, чтобы клясться в любови,И теперь поднимаете брови,Распознав изумленья черты.И поэтому может случиться,Что ещё захотите учитьсяНезапамятным светом лучиться,На досуге стихи сочинятьО таком, что давно мне известно,Что листвою шумит повсеместно, —И вдобавок скажу, если честно, —Не сумеете душу понять.Пусть, раскинув стволы над оградой,Будет сад мне земною отрадой,Будут годы сплошною шарадой,Чью разгадку попробуй и тыОтыскать, если это возможно,Если сердце забьётся тревожно,Если всё, что я пел, непреложноВ осознанье своей правоты.3 ноября 1992

«Воспоминание томит меня опять…»

Воспоминание томит меня опять,Иглою в поры проникает,Хребта касается, – и сколько можно спать? —Душа к покою привыкает,К жемчужной свежести, рассветной, дождевой,А всё же вроде бы – что делать! – не на месте,Не там, где следует, – и ветер гулевойКо мне врывается – и спутывает вести,С разгону вяжет влажные узлыСобытий давешних, запутывает нити,Сквозит по комнате – и в тёмные углыС избытком придури и прытиРазрозненные клочья прежних днейОт глаз подальше судорожно прячет,И как понять, кому они нужней,И что же всё же это значит? —И вот, юродствуя, уходит от меня, —И утро смотрится порукой круговою,Тая видения и в отсветах огняВенец признания подняв над головою, —И что-то вроде бы струится за окном —Не то растраченные попусту мгновенья,Не то мерцание в тумане слюдяномПолузабытого забвенья,Не то вода проточная с горы,Ещё лепечущая что-то о вершине,Уже несущая ненужные дары, —И нет минувшего в помине,И нет возможности вернуться мне туда,Где жил я в сумраке бездомном,Покуда разные сменялись городаВ чередовании огромном,Безумном, обморочном, призрачном, хмельном,Неудержимом и желанном,Чтоб ныне думать мне в пристанище земномО чём-то горестном и странном.15 мая 1993

«Страны разрушенной смятенные сыны…»

Страны разрушенной смятенные сыны,Зачем вы стонете ночами,Томимы призраками смутными войны,С недогоревшими свечамиУже входящие в немыслимый провал,В такую бездну роковую,Где чудом выживший, по счастью, не бывал, —А ныне, в пору грозовую,Она заманивает вас к себе, зовётНутром распахнутым, предвестием обманнымПриюта странного, где спящий проплывётВ челне отринутом по заводям туманным, —И нет ни встреч ему, ни редких огоньков,Ни плеска лёгкого под вёслами тугимиВолны, направившейся к берегу, – таковСей путь, где вряд ли спросят имя,Окликнут нехотя, устало приведутК давно желанному ночлегу,К теплу неловкому, – кого, скажите, ждутТам, где раздолье только снегу,Где только холоду бродить не привыкатьДа пустоту ловить рыбацкой рваной сетью,Где на руинах лиху потакатьНегоже уходящему столетью?30 сентября 1993

«Взглянуть успел и молча побрести…»

Взглянуть успел и молча побрестиКуда-то к воинству густомуЛиствы расплёснутой, – и некому нестиСвою постылую истому,Сродни усталости, а может, и тоске,По крайней мере – пребываньюВ краю, где звук уже висит на волоске, —И нету, кажется, пристойного названьяНи чувству этому, что тычется в туманС неумолимостью слепоюЛуча, выхватывая щебень да саманМеж глиной сизою и порослью скупою,Ни слову этому, что пробует привстатьИ заглянуть в нутро глухоеНемого утра, коему под статьЛишь обещание сухоеКаких-то дремлющих пока что переменВ трясине тлена и обмана,В пучине хаоса, – но что, скажи, взамен? —Труха табачная, что разом из карманаНа камни вытряхнул я? стынущий чаёк?Щепотка тающая соли?Разруха рыхлая, свой каверзный паёкОт всех таящая? встающий поневолеВопрос растерянный: откуда? – и ответ:Оттуда, где закончилась малина, —И лето сгинуло, и рая больше нет,Хоть серебрится дикая маслинаИ хорохорится остывшая вода,Неведомое празднуя везенье, —Иду насупившись – наверное, туда,Где есть участие – а может, и спасенье.10 октября 1993

«День к хандре незаметно привык…»

День к хандре незаметно привык,В доме слишком просторно, —Дерева, разветвясь непокорно,Не срываясь на крик,Издают остывающий звук,Что-то вроде напева,Наклоняясь то вправо, то влевоВслед за ветром – и вдругЗаслоняясь листвойОт неряшливой мороси, реяКак во сне – и мгновенно старея,Примирённо качнув головой.Так и хочется встатьНа котурнах простора,Отодвинуть нависшую штору,Второпях пролистатьЧью-то книгу – не всё ли равно,Чью конкретно? – звучанье валторны,Как всегда, непритворно,Проникает в окно,Разойдясь по низам,Заполняет округуНаподобье недуга —И смотреть непривычно глазамНа небрежную мглу,На прибрежную эту пустыню,Где и ты поселился отныне,Где игла на полуЗавалялась, блеснув остриёмИ ушко подставляяДля невидимой нити – такаяПрошивает, скользя, окоём,С узелками приметОставляя лоскут недошитым,Чтоб от взглядов не скрытымБыл пробел – а за ним и просвет.18 октября 1994

«Призрак прошлого к дому бредёт…»

Призрак прошлого к дому бредёт,Никуда не торопится,Подойдёт – никого не найдёт,Но такое накопитсяВ тайниках незаметных души,Что куда ему, дошлому,Торопиться! – и ты не спеши,Доверяющий прошлому.Отзвук прошлого в стёклах застрялЗа оконною рамою —Словно кто-нибудь за руки взялЧто-то близкое самое,Словно где-нибудь вспыхнуло вдругЧто-то самое дальнее,Но открыться ему недосуг, —Вот и смотришь печальнее.Лишь озябнешь да смотришь вокруг —Что за место пустынное?Что за свет, уходящий на юг,Приходящий с повинною,Согревающий вроде бы здесьЧто-то слишком знакомое,Был утрачен – да всё же не весь,Точно счастье искомое?Значит, радость вернётся к тебе,Впечатления чествуя,С тем, что выпало, брат, по судьбе,Неизменно соседствуя,С тем, что выпадет некогда, с тем,Что когда-нибудь сбудется, —И не то чтобы, скажем, Эдем,Но подобное чудится.2 октября 1996

«От заботы великой твоей…»

От заботы великой твоейО таких вот усталыхСочинителях книг запоздалыхО слетевших с ветвей,Индевеющих листьях, о техУлетающих к югу пернатых,Что в лесных обитали пенатахИ напелись за всех,О таком, что потомНепременно напомнит о прошлом,От которого жарко подошвамНа ковре золотом,Пересыпанном зернью росы,Зачернённом дождями,Там, где ржавыми вбиты гвоздямиДорогие блаженства часы,От заботы о том,Что томит меня ночью туманной,Что аукнется тьмой безымянной,Перевяжет жгутомЧто-то нужное сердцу – а тамПеременит пластинку,Что тревожит меня под сурдинку,Что идёт по пятам,Как-то зябко становится вдруг,Чаровница-погодка, —Воровская ли ветра походкаИ луны ведовской полукругВ запотелом окнеНавевают под утро такое, —Но стоишь, позабыв о покое,От людей в стороне.3 октября 1996