— Мы выяснили кто подавал оружие бойцам на аренах и проверял готовность их к схваткам. Решили немедля найти преступников и когда это нам удалось — попытались тут же задержать их… Однако негодяи, поняв что разоблачены, попытались немедля сбежать прочь и нам пришлось с ними драться, ибо беглецы достали кинжалы и сопротивлялись, словно демоны друидов!

— Ну, ну же! — торопил говорившего минарда Дезидерий.

— К сожалению, всех двенадцать преступников пришлось прикончить — так как они упорно не желали сдаваться, несмотря на все наши уговоры…

— Вот беда, так беда… — зашёлся «престолодержатель» во всхлипе. — Как же так?

— При них найдены вот эти… Предметы. — минард вытащил из за пазухи данные ему Рикульфом ранее четыре кошеля с золотом и вензелями Амазонии и Урдии, вышитыми на самих кошелях. Несколько пергаментов, точнее скромных четвертушек с надписями. Медальон друидов. Ещё какие мелочи. — Похоже на то, что их наняли на это, невероятное по дерзости преступление — мятежники Урдии и Амазонии, и не без помощи еретиков Ромлеи. Нас пытаются поссорить перед походом на данные земли — это совершенно очевидно.

Поллион плюнул в ярости на доски настила и стал что то выкрикивать на своём родном амазонийском наречии. Тудджерри вовсю хохотал и заявил что не поверит этим «странным и нелепым прямым уликам» — как уж слишком точным, чуть ли прямо не указывающим: кто, когда и зачем совершал все преступления — от задумки, до исполнения. И что он, крупнейший банкир империи — не полный идиот, что бы верить что преступники с собой таскают, на преступления, своё золото и записки, их изобличающие, вместо того что бы всё это хранить где в тайнике на окраине города, на случай бегства — подалее от чужих завидных глаз и сыскарей стражи.

— Про смерть всех служек, что подавали и проверяли оружие — я даже и не говорю! — хохотал, держась за бока, Тудджерри, — такие прямо храбрецы, эти простолюдины при турнире, что решили драться до конца — лишь бы не выдавать своих нанимателей?! — бред! Это обычные простецы, которым возможно улыбнулась удача найти неплохой заработок и отчего бы им так себя странно вести… Они что: фанатики друидов или лунопочитателей?

— Друидов… — спокойно произнёс Великий инквизитор Корсо, и когда Поллион и Тудджерри обернулись вдвоём, в ответ на его слова, уже уверенным твёрдым голосом добавил. — Друидов! Странная истерика, случившаяся ранее у дочери Поллиона, на арене, которой мы все были свидетели — её проклятия и требования кары. Потом гибель моего славнейшего из обладателей «янтарных ожерелий Светила», заслуженного рыцаря инквизитора! Теперь вот, найденные этими негодными и тупыми сыскарями, из минардов Дезидерия, предметы — всё указывает на друидов! Амазония желает не только и не столько отмены похода, сколько отмены скорого Избрания императора и посему вредит не слабому, господину главному имперскому министру Дезидерию, которого совершенно не опасается — прекрасно зная об его невеликом уме, а наследникам, верным в почитании Светила! Амазония уже не верит в то, что недостойные гарданец и ромлеянин, Борелл и Джанелло — займут престол нашей державы, и теперь избавляется от них как от ненужных свидетелей, как недавно случилось на этой дурацкой охоте министра Дезидерия, а главный удар — нацелила на Кельрику, и её славнейшего короля Амвросия!

Все замерли, никак не ожидая от Великого инквизитора столь сложного объяснения данной интриги, и Дезидерий даже мысленно зааплодировал ему: так запутать следы собственным бредом мог лишь искренне верящий в свои фантазии фанатик, которым, судя по всему и был кельрик Корсо.

Поллион вновь плюнул себе под ноги и вышел прочь. Алавия пошёл вслед ему. Секунду погодя и Тудджерри направился в ложу к своему господину. Почти в этоже самое время министр Дезидерий заметил новые сигналы глазами от своего секретаря Рикульфа и обернувшись на них, стал обозревать арены, что все четыре, были неплохо видны с того места которое он сейчас занимал.

Всюду шли отчаянные потасовки и поножовщина. Какие то люди орали «что такое простить нельзя!!!» и требовали крови противников, чётко называя вице-королевство из которого те были выходцами.

— На костёр всех друидов гарданцев!!! — разорялся человек, одетый типичным кельрикским бароном, в чёрном кожаном жилете и такого же цвета колпаке из бархата на голове, сбитом уже на затылок. Барон кельрик махал кривым кинжалом и отправлял словесные угрозы в сторону ложи с наследником Бореллом.

— Мстителей «кинжальщиков» — убийцам Галладриэна!!! — орали в ответ гарданцы и наносили удары мечами и топориками по наседавшей на них толпе, среди которых находились инквизиторы и их сторонники.

Ромлеяне, одетые словно шуты, ярче и разнообразнее всех и за милю выделяемые из толпы своим импульсивным, говорливым, жестикулирующим поведением и постоянным гоготом — уже раздавали зуботычины и удары кинжалами в спину — нанося урон как уммландцам, так и кельрикам и гарданцам, и нередко задевая в пылу толчеи и кого из своих.

Подскочивший к министру секретарь Рикульф, радостно зашептал на ухо Дезидерию: «Всё. Началось! Стража не смогла оттеснить самых разбушевавшихся сторонников провинциальных королей и наших агентов, и теперь резня идёт повсеместно: на всех трибунах с дворянами и за их спинами — в толпе. Нам следует вернуться в императорский дворец и пока что просто наблюдать, а когда они все выдохнутся ближе к полночи — вывести императорскую гвардейскую стражу и минардов на улицы полиса, после чего отловить и судить самых злостных нарушителей, и в очередной раз «защитить» несчастных жителей столицы от преступлений обезумевших людей наследников… Думаю после всего что сейчас произойдёт вслед смертям на Турнире, даже за время нашего отсутствия в походе — горожане ни за что уже перекинутся на сторону вице-королей. Да и союз последних, между собой и против Вас — тает с каждым новым убитым членом из их свит!»

Дезидерий со счастливой улыбкой согласился со своим доверенным секретарём и под охраной верных минардов, вместе с Рикульфом и появившимся личным лекарем Феофилактом — отправился в свои помещения императорского дворца, пока побоище, близ построек для так удачно для министра, недавно начавшегося, рыцарского турнира — всё расширялось с каждой минутой.

Ромлеяне, которых среди всех провинциалов, сторонников наследников, было более всего в столице, в связи с тем что после захвата их королевства новым Солнцеликим многие сторонники Джанелло были вынуждены бежать под крыло своего короля в столицу империи, так вот ромлеяне и ранее пользовались дурной славой как насильники и убийцы, но теперь, когда их число увеличилось чуть ли не впятеро, вместе с творимыми ими бесчинствами на улицах города — горожане их просто ненавидели!